— Слишком много людей судят его лишь по поверхностному облику, лишь по внешней оболочке. Все воспринимают его как «пожирателя смерти», и никто не задумывается, был ли это его собственный выбор, носить метку или нет, — продолжила Гермиона, смотря куда-то перед собой. — И я была такой же, не вникала в суть, судила поверхностно по тому, что выставлялось напоказ, что бросалось в глаза, но… Всё изменилось. Теперь я знаю о нём гораздо больше, чем раньше, и в какой-то степени больше, чем он сам. — На несколько секунд она замолчала, после чего перевела несмелый взгляд на подругу. — И то, что происходит между нами, Джинни, это что-то другое, чем просто внезапно возникшее влечение. Такое ощущение, что я начала понимать его, а он начал понимать меня, и, при этом, для нас обоих это что-то вопиющее, практически противоестественное и абсолютно губительное. Ведь, так или иначе, он все равно остается Драко Малфоем, со всеми своими пороками и темными пятнами в прошлом. Пусть он не настолько ужасен, как кажется, но все равно, его поступки порой полностью выбивают у меня почву из-под ног. Я никогда не знаю, чего от него ожидать, этот человек слишком сложный для меня. Именно поэтому я хочу всё прекратить. Кажется, я уже все прекратила.
Она замолчала, смотря прямо на Джинни, которая, казалось, полностью оцепенела от её слов. Невозможно было сказать, о чем она думает.
— Ох, Гермиона… Я и предположить не могла, как далеко всё зайдет, — наконец, вздохнула она, и в её глазах отразилась боль. — Но я знаю одно: тебе не стоит жалеть Малфоя. Он сам виноват в том, что отталкивает людей, показывая только самые темные стороны своей натуры.
— Нет, Джинни, ты не понимаешь, — мягко покачала головой Гермиона. — Он отталкивает людей, потому что теперь никому не доверяет. Единственный человек, которому он искренне верил и доверял, был отец, и именно он искалечил его детство, заставляя следовать тем идеям, которые, в конце концов, почти разрушили его жизнь.
— Откуда ты знаешь? — почти шепотом, произнесла Джинни, и Гермиона внезапно осознала, что понятия не имеет, откуда в ней взялась эта уверенность в своих словах. Было ощущение, что она просто знает.
Вместо ответа, Гермиона взяла свой бокал с вином и, слегка повертев его, нахмурилась:
— Малфой бесконечно одинок, Джинни. И я думаю в этом и есть причина того, что он ведет дневник.
Она сделала глоток и перевела взгляд на подругу. Та выглядела… Испуганной?
Гермиона нахмурилась.
— Что с тобой?
Казалось, только после её слов, Джинни вышла из временного оцепенения.
— Он ведет дневник? — очень медленно произнесла она дрожащим голосом.
— Да, по всей видимости… — начала Гермиона, но её тут же перебила Джинни.
— Давно?
— Что, прости?
— Давно он ведет дневник?
Джинни выглядела жутко взволнованной, хоть и пыталась это скрыть. Гермиона, озадаченная её реакцией, пыталась найти причину этого, но тщетно.
— Я не знаю… В чем дело? Почему ты так разволновалась? — подозрительно спросила она.
Джинни, услышав её слова, моментально отвела взгляд и разлила вино по бокалам, стараясь говорить как можно беспечнее:
— Просто это странно, дорогая. Никогда бы не подумала, что Малфой ведет дневник. Давай выпьем?
Гермиона ясно понимала, что Джинни пытается перевести тему разговора, и с каждой секундой у неё все яснее возникало чувство, что подруга что-то не договаривает.
— Ты уверена, что дело только в этом? — хмуро произнесла Гермиона. — Ты так странно отреагировала на мои слова…
В глазах Джинни снова мелькнула тень страха, но она тут же взяла себя в руки и натянуто улыбнулась.
— Какая, по-твоему, у меня должна быть реакция после всего того, что ты сказала мне? Я просто до сих пор перевариваю услышанную информацию, ведь если бы не вино, тебе бы пришлось откачивать меня нюхательными солями как мою двоюродную тетушку после известия о том, что мы с Гарри женимся.
И хотя её до сих пор не покидало чувство недоговоренности, Гермиона предпочла не развивать эту тему. В конце концов, она была благодарна Джинни за то, что та в свое время не стала задавать ей лишних вопросов, а потому сейчас считала своим долгом отплатить подруге той же монетой.
Прошло немало минут, в течение которых они пили вино, разговаривали на нейтральные темы и даже смеялись, прежде чем Джинни засобиралась домой. Уже стоя у двери, Гермиона, наконец, решила закончить тему, которую они так ловко избегали в последний час.
— Знаешь, мне было гораздо легче его просто ненавидеть, думая, что он сам себе выбрал кривую дорожку.
— Значит, ты его больше не ненавидишь?
Гермиона на миг задумалась, прежде чем ответить:
— Ненавижу, но вместе с тем вижу в нем обычного человека, такого, как я и ты. Ни хуже, ни лучше. Просто с другим прошлым.
Джинни пристально посмотрела на неё и горько улыбнулась.
— Гермиона, даже если он обычный человек, ты не для него, а он не для тебя. Ты понимаешь это?
— Да, — открывая входную дверь и чмокнув подругу на прощание, легко согласилась она.
