Гарри коротко кивнул и двинулся с места, жестом показав следовать за ним. Она кинула последний взгляд в сторону, где стоял Малфой, но увидела, что он уже ушёл со своего места. Гермионе потребовалась секунда, чтобы найти его светлую макушку в толпе, и именно в этот момент он обернулся и задумчиво посмотрел на неё. Сердце Гермионы сжалось, когда он перевёл глаза на Гарри и его лицо вмиг стало жёстким. Очень медленно она повернула голову и заметила, что тот отвечает Драко таким же твёрдым взором. Словно почувствовав, что Гермиона смотрит на него, Гарри коротко глянул на неё, но тут же нахмурился и уставился себе под ноги. Она могла почти физически ощущать, как он борется с собой, как едва сдерживается, чтобы не выразить словами те эмоции, которые отражались на его лице.
Они вышли на набережную, а следом повернули на безлюдную, едва заметную аллею, освещаемую лишь безжизненным светом фонарей. Обычно аккуратно подстриженные, кроны деревьев и кустарники в этой части «Магнолии» были неухожены и заброшены, вдалеке виднелось сиротливое бунгало, давно покинутое людьми, а вдоль мощёной дороги, усыпанной пожухлыми листьями, ютились одичалые скамейки. Казалось, молодое солнечное лето покинуло эту улочку уже давно, уступив место вечно угрюмой старухе-осени, прочно обосновавшейся здесь, где всё дышало тоской и одиночеством.
Гарри присел на первую встретившуюся ему скамейку и, опустив плечи, хмуро уставился перед собой. В этот миг он словно слился с этим местом, гармонично вписавшись в окружающий его пейзаж, и сердце Гермионы больно сжалось. Она неловко заправила прядь за ухо и закусила губу, сомневаясь, что же делать дальше, но, так как Гарри молчал, решила присесть рядом.
Ветер лениво гонял сухие листья под ногами, жалобно нашёптывал свою одинокую песню, и, казалось, не было конца той печали, которую хранил в себе этот странный закоулок в самом сердце «Магнолии».
— У вас с ним всё серьёзно?
Гермиона поражённо посмотрела на Гарри, который, не двигаясь, сидел в той же позе. Она не могла вымолвить и слова, ведь его вопрос настиг её совершенно неожиданно, как пуля настигает затаившегося в укрытии бойца, как хищник настигает беззащитную жертву на водопое, как шторм настигает тихую гавань в солнечный день.
— Ответь честно, — после затянувшегося молчания перевёл Гарри на неё требовательный взгляд.
И Гермиона наконец ответила правду.
— Я не знаю.
Гарри горько усмехнулся и уже хотел отвернуться, как она начала говорить:
— Я правда не знаю. Послушай, Гарри, всё произошло слишком стремительно, я сама не заметила как…
Она осеклась, а в его глазах вспыхнул недобрый огонёк.
— Как что?
Гермиона глубоко вздохнула.
— Как это началось.
Гарри заметно расслабился, услышав её ответ. Он молчал какое-то время, словно мысленно подбирал слова, а потом шумно выдохнул.
— Прости меня, Гермиона. Я вёл себя как полнейший идиот.
При этих словах она на миг замерла, а затем эмоции обрушились на неё, и Гермиона не знала, чего в ней сейчас было больше: счастья, что стена молчания, наконец, рухнула, или раскаяния за своё поведение.
— Нет, Гарри, это ты меня прости! Я должна была всё рассказать, но… не смогла. Всё слишком сложно, и я совершенно не знаю, что будет дальше и будет ли вообще.
Он поднял на неё взгляд, в котором было столько всего…
— Гермиона, ты знаешь, я недолюбливаю Малфоя и считаю, что он не достоин тебя. Но по какой-то непонятной мне причине он единственный человек, который делает тебя по-настоящему счастливой. И, как бы мне ни хотелось, чтобы ты выбрала Рона… — Гермиона взяла его за руку в ободряющем жесте, — как бы мне этого ни хотелось, я понимаю, что с ним ты никогда не будешь такой счастливой, как…
— Гарри…
По её щекам уже текли слёзы, но он перебил её:
— Нет, дай мне договорить, пожалуйста. В тот день, когда я застал тебя с Малфоем, первой моей мыслью было, что он просто решил использовать тебя, воспользоваться удобным моментом и переспать с тобой. Но потом я увидел то, что меня разозлило ещё больше: он смотрел на тебя так, словно ты принадлежала ему, словно ты была его, понимаешь?
Гарри на миг замер, обратив на неё пылающий взгляд.
— Но вскоре я понял, что ты смотришь на него точно так же, — расслабившись, он вновь отвёл глаза в сторону. — По сути, в тот момент вы оба принадлежали друг другу, каждый нуждался в другом. И я так страшно разозлился! Я правда не понимал, Гермиона, как ты можешь хотеть быть с ним, с человеком, который столько лет травил тебя, делал всё, чтобы превратить нашу жизнь в ад, и в общем-то у него это получалось.
— Он изменился, Гарри, — устало прошептала Гермиона, поражаясь, как она может быть такой спокойной внешне и при этом беззвучно плакать.
— Я знаю. И только поэтому могу принять тот факт, что ты выбрала его, а он выбрал тебя.
Он замолчал, стараясь успокоиться, а затем прикрыл глаза.
— Я до сих пор не понимаю, почему хорошие девушки влюбляются в плохих парней, таких, как Малфой или… Забини, — горько произнёс он, и что-то в его голосе заставило Гермиону встревожиться.
