Блейз был трезв. Он выпил гораздо больше, чем ему обычно требовалось, чтобы перестать связно мыслить, но сегодня всё было иначе. С самого начала, с момента, когда он пришёл на дурацкий бал-маскарад в одиночестве, было ясно, что для него вечер станет поистине одним из самых ужасных в жизни. Правда, он не думал, что это будет опять настолько раздражать — видеть Джинни рядом с Поттером, довольно обнимающим ту за талию. Не то чтобы Блейз не смирился, что этот придурок скоро станет её мужем, нет - за долгие дни борьбы с собой он научился жить с этой мыслью. Вернее, почти научился, ведь ему даже удавалось какое-то время об этом не вспоминать, ровно до тех пор, пока она не появлялась в поле зрения и не мозолила глаза своим цветущим и сияющим видом. И тогда он снова из последних сил старался совладать с собой, уговаривал себя уйти и только потом выплеснуть всё, что наболело, кулаками о стены своего бунгало.
У него получалось. Путём невиданных усилий, с последствиями в виде обезображенной от ударов мебели и глупыми попытками залить боль алкоголем.
Чёрт, он ненавидел эту жизнь, это хреново благородство, которое заставило дать ей уйти, дать ей шанс быть счастливой с другим, хотя, возможно, она могла стать такой с ним. И лишь это «возможно» удержало его в тот день от соблазнительной, манящей идеи: сделать всё, чтобы они с Джинни вновь были вместе. Лишь поэтому он ещё раз отпустил её и перестал бороться. Но правильно ли это?
Она улыбалась Поттеру, танцевала с ним и смеялась так, словно тот был самым остроумным мудилой на свете. И Блейз злился. Стоял возле фуршетного стола, облокотившись на колонну, осушивал бокал за бокалом, стискивая стекло так, что пальцы белели, и молча смотрел, как та, которую он любил, порхает всего в нескольких метрах, даря всю себя не ему.
И, когда объявили древний вальс, когда Блейз осознал, что обязательно станцует с Джинни, в его душе расцвела гадкая надежда: хотя бы на краткий миг, пока они будут танцевать вместе, она будет только его. На протяжении всей мелодии он предвкушал встречу, жил ожиданием близости, и это ощущение не мог испортить даже Малфой, который устроил целое представление с Грейнджер.
Они снова вместе. Смешно было ожидать другого.
Лишь на секунду Забини с тоской задумался, как легко он потерял друга, пытаясь помочь той, которая, несмотря на любовь к нему, вскоре станет чужой женой. Уже потом он осознал, что Драко всё равно когда-нибудь поймёт, узнает причины, хоть это и будет означать, что он, Блейз, старался зря.
Предал дружбу из-за женщины. Браво, Забини! Ты жалок. Можешь выпить ещё огневиски или утопиться в нём. Лучше утопиться.
А затем… Затем он танцевал со многими, заканчивая быстрее, чем это было нужно, и, когда уже под финал мелодии увидел перед собой её лицо, на какое-то время впал в ступор. Они смотрели друг на друга всего секунду, одинаково оцепенев, но это была самая длинная секунда из всех, что ему удалось пережить. А в следующую - Джинни отвела взгляд и нахмурилась, так и не сказав ни слова. Он только услышал едва уловимый вздох в момент, когда притянул её к себе, хотя это могло ему лишь показаться.
Блейзу отчаянно хотелось завести разговор, но он не знал, что может сказать в этот миг. Вновь рассуждать об их неудавшихся отношениях? Глупо. Пытаться с помощью слов вернуть её? Смешно. И уж точно он не хотел спрашивать, как скоро Джинни станет грёбаной миссис Поттер. Он лучше вывернет себе кишки и задушит себя ими, чем позволит себе вспомнить об этом. Но вальс совсем скоро должен был закончиться, поэтому он всё же начал говорить, пусть тема и была второй в его личном списке «Лучше умереть, чем обсудить».
— Похоже, наши старания бесполезны. Вряд ли хоть что-то способно отвадить Грейнджер от Малфоя.
Она подняла на него удивлённый взгляд, а затем насупилась. Её глаза зло блеснули.
— Наши старания? По-моему, только ты имеешь свойство лезть не в своё дело! Какого чёрта ты ей наговорил тогда в гримёрке?
Блейз опешил. Как? Она не понимает?!
— Я делал это ради тебя, и ты не хуже меня знаешь: это была неплохая попытка призвать её к морали. Кто предполагал, что Грейнджер окажется куда аморальнее, чем я думал! — непонимающе покачал он головой. — Но ты… Почему ты злишься? Я ведь просто пытался помочь!
— Мне не нужна твоя помощь! Особенно если учесть, что всё уже бессмысленно!
Её слова потонули в шквале аплодисментов, и Блейз нетерпеливым жестом указал ей на выход. На удивление, она не стала спорить, а вихрем понеслась туда.
Когда они оказались в глубине магнолиевой рощи, Джинни вновь начала говорить. Её лицо пылало.
— Я хочу, чтобы ты окончательно уяснил: это больше не твоё дело, как, впрочем, и не моё. Что бы ты там ни думал, знай: я не собираюсь во всё это лезть. Будь что будет! И очень прошу тебя перестать «помогать» мне. Я прекрасно справляюсь сама.
Блейз невесело рассмеялся и посмотрел на её самоуверенное лицо, освещённое призрачным сиянием цветов.
