Гермиона резко открыла глаза и тут же зажмурилась от слепящего солнечного света. Опёршись на землю, она медленно села и постаралась справиться с дыханием, которое никак не хотело успокаиваться. Ей потребовалось не меньше минуты, чтобы отойти от ярчайшего видения, поражавшего своей реальностью и правдоподобностью. Неужели вновь один из этих непонятных снов, не изменяющих своей оглушительной откровенности и изощрённой странности? Похоже, что так. И, естественно, незнакомец, лица которого она опять не увидела. Интересно, ей когда-нибудь удастся его разглядеть?
Очень осторожно, приставив ладонь ребром к векам, Гермиона прищурилась и осмотрелась, пытаясь осознать, где находится и что здесь делает.
Высокие пальмы с богатыми зелёными кронами мягко колыхались на тёплом, но настойчивом ветру, на белоснежный песчаный берег лениво накатывали волны, а вода казалась невероятно чистой и прозрачной.
Она что, спала на пляже?
Только сейчас Гермиона обратила внимание, что одета в чёрную мужскую рубашку, на манжетах которой серебряной нитью были вышиты знакомые инициалы.
От внезапно пришедшего понимания она громко охнула и зажала руками рот.
Да, это было шокирующим: этой ночью она спала на пляже. Но сейчас, при свете дня гораздо больше её шокировало другое: она спала с Драко Малфоем.
А потом целым вихрем, настоящим ураганом пред ней ещё раз пронеслись события вчерашнего вечера. Слова, слёзы, признания, прикосновения, поцелуи и секс… Так много секса.
Гермиона почувствовала, как наливается краской лицо, а на губах расцветает подобие улыбки. Боже, что они вчера творили? Что она творила?
Эта ночь определённо была самой сумасшедшей и самой удивительной в её жизни. И если бы с утра ей не нужно было собирать вещи, она точно не отказалась бы продолжить то, что они, в общем-то, и не собирались заканчивать, пока окончательно не истощили свои силы.
Последняя мысль отозвалась ноющей болью в мышцах живота, когда Гермиона плавно поднялась на ноги. Она нервно пропустила волосы сквозь пальцы и на мгновение зажмурилась, пытаясь прийти в себя от осознания, что послужило причиной этим дискомфортным ощущениям. Просто такое количество удовольствия, удовлетворения, подаренного ей близостью с Малфоем, она никогда не получала даже за месяцы регулярной интимной жизни с Роном. Она и не думала, что это возможно: так много раз улетать, или падать, одним словом, всецело терять ощущение реальности происходящего снова и снова, отдаваясь мужчине, предлагая ему всю себя и наслаждаясь этим.
Наверное, «Магнолия» окончательно сделала её безумной в последний вечер.
И вдруг, словно отвесив пощёчину, Гермиону ударило понимание: возможно, друзья уже сходят с ума, пытаясь её найти, ведь им нужно было покинуть курорт в одиннадцать утра, а сейчас на часах… Сколько?
Гермиона, стараясь совладать с быстро настигающей паникой, начала оглядываться по сторонам в поисках того, что могло бы помочь найти ответ на вопрос. Недалеко от берега виднелась шёлковая ткань её несчастного, абсолютно мокрого платья, рядом лежала парадная мантия, а вещи Малфоя… Их попросту не было. И это стало очередным поводом для волнения.
Драко не мог просто так уйти. Но тогда где же он?
И в этот миг Гермиона неожиданно осознала, что прямо сейчас не готова встретиться с ним лицом к лицу при свете дня. Насколько всё казалось простым и правильным вчера под воздействием стольких оглушающих факторов, настолько же в момент всё усложнилось в тысячи раз. И она не знала, как быть, что делать дальше. Ей нужно было обо всём подумать, привести чувства и мысли в порядок, а ещё как-то объяснить друзьям, куда она исчезла прошлой ночью.
Гермиона схватила свою палочку и побежала к платью, лихорадочно вспоминая заклятия, благодаря которым сможет привести его в приличный вид. Быстро высушив ткань, она дрожащими руками расстегнула пуговицы рубашки и лишь на секунду ошеломлённо замерла, проведя пальцами по инициалам, принадлежавшим человеку, которого она…
Тряхнув головой, Гермиона отогнала от себя навязчивые, кричащие мысли и быстро переоделась. Конечно, сейчас она выглядела как минимум странно, но у неё совершенно не было выбора, поэтому оставалось лишь надеяться, что она не встретит кого-либо по пути.
Уже заходя в пальмовую рощу, Гермиона обернулась и кинула прощальный взгляд на пляж, который так много теперь для неё значил. Она заставила себя отвернуться и зашагать прочь, сморгнув слёзы. Просто это было больно: видеть на белоснежном мягком песке, служившем ложем для них двоих, брошенную мантию и рубашку, две вышитые буквы на которой для неё сейчас были целым миром — «Д.М.».
Миром, от которого она бесстыдно бежала.
