Когда-то ты любила сидеть на кухне с родителями, перемазываясь вишнёвым вареньем. Гулять по осенней траве, подставляя лицо солнцу. Летать в утреннем небе.Но всего этого у тебя никогда не будет.Раньше ты задавалась вопросом, существуют ли другие миры. Ты получила ответ, но дорогой ценой. Отныне ты пленница Принца Пустоты в сфере, откуда нет выхода.И он тебя не отпустит. Потому что твой сын – главная угроза своей планете.Одиннадцатая книга.
Таисса сидела на пригорке под пасмурным небом. По камням, покрытым мхом, журчал ручей, а над головой трепетали низкие ветви золотого клёна.
А навстречу ей по знакомой до боли лиственной аллее шёл Вернон Лютер.
…Который, в отличие от неё, был одет. Таисса моргнула, разглядывая свои голые колени. Если она снова оказалась на каменистом пригорке в Кобэ под ржавыми кронами лиственниц, то почему в таком виде?
Листья зашуршали под лёгкими шагами, пока начищенные серые ботинки не остановились прямо у ручья. Таисса подняла голову.
– Мы уже встречались вот так, – заметил Вернон, окинув её взглядом. – Только в тот раз на тебе было чуть больше надето, Таисса-скромность. Решила перейти в ряды поклонников природы?
– Обязательно позову тебя, когда буду нагишом прыгать через костёр, – серьёзно согласилась Таисса. – Кстати, а где моя одежда? И где мы сами, если уж на то пошло?
Вернон смерил её непонятным взглядом.
– А что ты помнишь?
Вдали за верхушками деревьев сверкнула молния. Грома не было. Таисса нахмурилась.
– Я помню… что мы победили. Альянс был разгромлен, Тьена вытащили из криокамеры, твой отец избавился от проклятия нанораствора…
Вернон болезненно поморщился.
– Да, вот с этим я бы погодил. А дальше?
Образ мелькнул и исчез, мгновенно растворившись. Таисса подняла бровь.
– Это видение, Вернон? – спросила она негромко. – И Вернон ли ты?
Вместо ответа Вернон кивнул ей.
– Подвинься.
Таисса послушно сдвинулась на камне, и Вернон уселся рядом с ней, небрежным движением сбросив пиджак. Накинуть его ей на плечи он даже и не подумал.
Таисса покосилась на него.
– Может, хотя бы рубашкой поделишься?
– Вот ещё, портить такой вид, – фыркнул Вернон, не двигаясь с места. – Даже у приговорённого к жизни должно быть последнее желание, а мне, я заметил, даже выпивку не предложили.
– По-моему, того давнего ящика виски на яхте, когда мы плыли за ключом в Храм, тебе более чем хватило, – машинально парировала Таисса. – И вообще, не стоит.
– О, я не буду пить ещё очень, очень, очень долго, – неожиданно серьёзно промолвил Вернон. – Отныне мне нужна трезвая голова.
Он помолчал.
– К слову, Таисса-добропорядочность. Помнишь, в Храме ты готова была пойти на всё, лишь бы твоему Светлому не пришлось стать Стражем и мучиться целую вечность? Даже хотела отказаться от самой себя?
Таисса кивнула.
– Не поступай так больше, Пирс, – очень серьёзно сказал Вернон. – С тех пор как в твою жизнь всеми правдами и неправдами влез младенец, твоя жертвенность потянулась уже в какие-то запредельные глубины. – В его взгляде сверкнуло ехидство. – Не то чтобы ты и раньше не бросалась в омут, но раньше ты хотя бы надевала купальник.
Таисса посмотрела на него с упрёком, сдерживая улыбку.
– Что? – Вернон хмыкнул. – Я мог бы дать своей фантазии волю и попросить сразу перенести нас в постель, знаешь ли. Со всеми вытекающими, включая ванну из шампанского.
– Попросить кого? – в упор спросила Таисса.
Выражение лица Вернона оставалось лёгким и небрежным, но Таиссе показалось, что сумерки вокруг них сделались гуще. Лиственницы призраками выступили из теней, и вода в ручье сделалась серой, как пепел.
– Вернон, что случилось? – совсем тихо спросила Таисса.
Невидимый ветерок прошёлся по клёнам, и на голову Вернону приземлился кленовый лист, тут же запутавшись в его волосах.
– Просто запомни, – отозвался Вернон. Его взгляд, очень спокойный, поднялся к макушкам лиственниц, где воздух вновь разорвала далёкая молния. Беззвучно, но, кажется, уже ближе. – Порой твоя тяга к спасению утопающих заканчивается помолвками абы с кем, инъекциями чёрт знает чего и прочими блестящими решениями. Меж тем некоторые не хотят, чтобы ты отказывалась от себя и превращалась в кого-то другого.
Тёплые пальцы коснулись её обнажённого плеча.
– Я, например.
Таисса осторожно протянула руку и вынула кленовый лист из волос Вернона. Закрутила его в пальцах. Пасмурное небо сделалось ещё темнее, но на губах Вернона по-прежнему была спокойная улыбка.
– Заметила, как мы всё время попадаем вместе в очередную неприятность, Таисса-приключение? Ты моя плохая привычка, знаешь ли. От твоего общества так же трудно отказаться, как от горького виски с мандаринами.
– Не помню, когда последний раз видела тебя с мандаринами.
– Я всегда тщательно прячу кожуру.
Таисса попыталась улыбнуться, но не смогла. Что-то происходило, и молчание Вернона пугало её сильнее, чем любой ответ.
– Мы даже не пытаемся убежать, – сказала она, глядя на молнии, всё чаще сверкающие в разрывах туч. – Это плохой сон? Вернон, что это?
Что-то прохладное скользнуло ей на палец. Таисса опустила взгляд на свою руку – и с изумлением посмотрела на Вернона.
