Доктор Солдевилья взял ее за руку и, глядя на часы, сосчитал пульс.
– Как вы себя чувствуете?
– Очень хочется пить.
– Понимаю, – кивнул он, не пошевельнув пальцем, чтобы сделать ей питье.
– Где я?
– Хороший вопрос.
Доктор отвернул простыни, и тотчас его руки легли Алисии на живот.
– Я надавливаю тут, чувствуете?
Она кивнула.
– Больно?
– Пить хочется.
– Знаю. Но придется потерпеть.
Прежде чем снова укрыть пациентку, доктор Солдевилья скользнул взглядом по шрамам, оплетавшим бедро безобразной темной паутиной. Алисия уловила в его глазах плохо скрытый ужас.
– Я оставлю вам лекарство для ноги, но принимайте осторожно. Вы пока очень слабы.
– Я привыкла к боли, доктор.
Он вздохнул и снова укутал Алисию.
– Я умру?
– Не теперь. Понимаю, что мой совет прозвучит глупо, но попытайтесь расслабиться и отдохнуть.
– Как на каникулах?
– Вроде того. Во всяком случае, попробуйте.
Доктор Солдевилья встал, и Алисия услышала, как он что-то прошептал. Из тени появились фигуры, обступив кровать со всех сторон. Алисия узнала Фермина, Даниэля и Беа. С ними находился старик с пухом на голове и ястребиным взглядом. У нее возникло ощущение, будто она знала его всю жизнь, однако имени его вспомнить не удавалось. Фермин шептался с доктором Солдевильей. Даниэль улыбался, словно у него камень с души свалился. Стоявшая рядом с мужем Беа смотрела на Алисию с подозрением. Фермин опустился на колени около кровати и положил руку на лоб Алисии.
– Вы уже дважды чуть не умерли, по-моему, хватит. У вас лицо как у покойницы, но в остальном, как я вижу, все нормально. Как вы себя чувствуете?
– Пить хочется.
– Быть не может. Вы получили не менее восьмидесяти процентов жидкости из моей системы кровообращения.
– Пить нельзя, пока полностью не пройдет анестезия, – вмешался доктор Солдевилья.
– Это пустяки, вот увидите, – подхватил Фермин. – Последствия анестезии улетучатся мгновенно, как юные годы семинаристов: бедрами туда-сюда, и нет их.
Доктор Солдевилья бросил на него испепеляющий взгляд.
– Если вас не затруднит, постарайтесь не утомлять пациентку, болтая непристойности.
– Я буду нем как могила, – заверил Фермин, перекрестившись для пущей убедительности.
Доктор Солдевилья заскрипел зубами.
– Я приду завтра утром. До тех пор вам лучше подежурить около нее по очереди. При малейших признаках лихорадки, воспаления или заражения зовите меня. В любое время. Кто дежурит первым? Только не вы, Фермин, вижу, что вы уже навострились.
Беа выступила вперед.
– Я остаюсь, – заявила она. – Фермин, я оставила Хулиана с Софией, но мне неспокойно, поскольку он легко обведет ее вокруг пальца. Я вызвала Бернарду, чтобы она пришла к нам и присмотрела за ребенком. Вы можете занять спальню. Чистые простыни я положила на комод, а Бернарда знает, где что находится. Даниэль поспит на диване.
Молодой человек покосился на жену, но промолчал.
– Не беспокойтесь. Баловник заснет как сурок. Капелька коньяка с медом, размешанная в молоке, творит чудеса.
– Не вздумайте спаивать моего сына! И сделайте одолжение, не рассуждайте о политике с ребенком, так как он потом повторяет дословно.
– Как прикажете. Постановлено перекрыть поступление информации
– Беа, не забывайте колоть антибиотики. Каждые четыре часа, – напомнил доктор.
Фермин улыбнулся Алисии:
– Не бойтесь. У доньи Беа, хотя она сегодня и пребывает в воинственном настроении, руки легкие, как у ангела. Поскольку ее сеньор отец страдает диабетом, а эта болезнь не фунт изюма, она колет совсем нечувствительно, чему позавидовали бы бесшумные москиты Нила, или как там называются бестии, которые водятся в тех краях. Она научилась делать уколы в детстве, так как никто в семье не отваживался браться за шприц, и теперь лечит всех нас, включая и меня. А я, должен заметить, пациент непростой, ведь у меня стальные ягодицы, и я ломаю иголки легким напряжением мышц.
– Фермин! – воскликнула Беа.
Он по-военному отдал честь и подмигнул Алисии:
– Итак, моя дорогая вампиресса, вы остаетесь в хороших руках. Постарайтесь никого не покусать. Я же приду завтра. Слушайтесь сеньору Беа и, если возможно, не умирайте.
– Сделаю, что в моих силах. Спасибо за все, Фермин. Еще раз.
– Не напоминайте мне об этом. Идемте, Даниэль, и не воображайте, что если вы притворились истуканом, о вас позабудут.
Фермин удалился, уведя с собой Даниэля.
– Ну, вот и ладно, – произнес доктор. – Скажите, как отсюда выйти?
– Я вас провожу, – вызвался хранитель.
Женщины остались вдвоем. Беа взяла стул и села рядом с постелью Алисии. Та робко улыбнулась с благодарностью. Беа смотрела на нее с непроницаемым выражением. Вскоре в дверь комнаты заглянул хранитель и оценил диспозицию.
– Донья Беатрис, если вам что-нибудь понадобится, вы знаете, где меня найти. Я оставил на полке несколько пледов и лекарства с инструкциями врача.
– Спасибо, Исаак. Спокойной ночи.
– Что ж, спокойной ночи. Алисия, доброй ночи, – церемонно проговорил хранитель.
Его шаги, удаляясь, прозвучали в коридоре.
– Как будто меня тут знают все, – заметила Алисия.
