– С чего вы взяли? Никуда бежать мы не намерены… – Мадам Стрепетова хотела выглядеть уверенно.
– Вас без костюмов не узнать! – сказал Лебедев, помахивая ладошкой. – Дуэт «Экспрессия» без перьев – как это мило!
– На это и был расчет, – сказал Ванзаров. – Видя актера на сцене, в жизни узнать его трудно. Чем ярче сценический костюм, тем вернее маскировка скучного обывателя. И грим не нужен.
Стрепетов был подавлен окончательно. Сев на кровать, схватился руками за голову и тихо застонал. Супруга была покрепче.
– Не понимаю, в чем нас обвиняют? – сказала она. – Разве мы совершили какое-то преступление?
– Соучастие в убийстве карается не менее строго.
– Мы ничего не делали, господин Ванзаров! Назовите, чем мы провинились?
– Сказка про призрак мистера Маверика, показательная ссора с барышней Марго, – ответила он. – Разве этого мало?
– И что такого?
– В кругах столичных жуликов такая роль называется «подводящий». Свой человек, который сам не участвует в преступлении, но помогает преступнику тем, что закрывает жертве возможность выбора поведения. Заманивает в ловушку. Не так ли, Аполлон Григорьевич?
Лебедев выразил полное согласие.
– Лучше б вы перьями трясли, честное слово, – сказал он. – А я все гадал: с чего вдруг на афише замена вашего номера появилась?
Госпожа Стрепетова оказалась крепким орешком.
– Вы ничего не докажете! – заявила она.
– Ничего не собираюсь доказывать, – ответил Ванзаров. – Вас полиция будет допрашивать, задержат до выяснения, так что вашей карьере конец. Даже если выкрутитесь. Кто пустит на священную театральную сцену вероятных преступников?
– Никто! – согласился Лебедев. – Лично об этом позабочусь…
– Вы не имеете права… – Стрепетова держалась из последних сил.
– А господин Лебедев закон нарушать не будет. Шепнет кому надо, и гастроли в Иркутск и Оренбург вам обеспечены. Ближе к столицам все равно не подпустят…
Мадам Стрепетова еще хотела что-то заявить, но губка ее задрожала и она зажала рот платочком. Сейчас женские слезы были бессильны. Ванзаров не заметил их.
Зато Стрепетов выкинул белый флаг.
– Мы можем договориться?
– Это зависит от вашей откровенности, – сказал Ванзаров.
– Да, конечно… – Он был готов на все.
– Только одни вопрос: кто вас нанял?
Стрепетов глянул на жену. Нина Васильевна не справлялась со слезами.
– Мы не знаем, – ответил он. И поторопился добавить: – Поверьте, это чистая правда…
Дело оказалось вот в чем. Несколько дней назад супруги получили щедрое предложение. Ангажемент состоял в том, чтобы сыграть обычных людей в обстановке сестрорецкого «Курорта». Для этого – полный гардероб для мужа и жены и щедрый аванс. Полный расчет после возвращения в столицу. Послание они получали с курьером. Согласием должен был стать букет роз на окне – условленный знак. Предложенных денег не заработать и за три года. Риска никакого, Стрепетова выставила вазу с розами. На следующее утро тот же курьер принес другое письмо. Супругам следовало прибыть в заранее снятый номер гостиницы «Версаль», где было приготовлено все для их поездки. Включая одежду, билеты на утренний поезд и чек аванса. Письма следовало сжечь перед отъездом. Что они исполнили без сомнений.
– Роли вам подробно расписали? – спросил Ванзаров.
– Лучше не придумать, как в пьесе, – ответил Стрепетов. – Так и шли по-написанному. Только вот четвертый конверт стал сюрпризом…
– Тут играть нельзя, тут надо верить в свою смерть.
– Мы все же надеемся, что актеров не отравят…
– Зря! – сказал Лебедев со злорадной улыбкой.
Стрепетова зарыдала в голос. Муж не мог ее утешить, сам еле держался.
– Как же так… Зачем же нас… – проговорил он.
– Что в ваших ролях про меня было написано? – спросил Ванзаров.
– Про вас там ничего не было. Нине полагалось сказать про призрак, если ее спросят.
– Значит, вы знали, что старушка Лилия Карловна и Веронин будут убиты.
– Нет, не знали! Клянусь вам! – Стрепетов готов был душу наизнанку вывернуть, чтоб ему поверили.
– Верится с трудом…
– Там ведь как было написано: когда мадам Дворжецкая пойдет на процедуру, Нине надо было увязаться за ней, сесть в очередь. А мне – когда Веронин пойдет на ингаляцию. Кто же знал, что у них слабое здоровье…
– А про мистера Маверика?
– И того проще: сказано было не лезть ни во что…
– Как вам, Аполлон Григорьевич, пьеса?
– Это похлеще танцев в перьях будет! – сказал Лебедев. – Не дам им за это противоядия. Пусть умрут в муках.
– Будьте милосердны… – Стрепетов бухнулся на колени. – Пощадите…
Это было совершенно недопустимо. Ванзаров потребовал немедленно прекратить дурной спектакль. Криминалист тоже получил свой осуждающий взгляд: нельзя так шутить над актерами, они же, как дети, во все верят.
– Господин Стрепетов, разве не узнали вашего загадочного курьера? – спросил Ванзаров.
– Да как его узнаешь… – Муж хлюпал носом и утирал слезы, не хуже жены. – Закутан в бекешу, весь в снегу. Нос один торчит…
– С прыщом.
– Именно так…
– Прошу не покидать номер до моего распоряжения, – сказал Ванзаров и, не прощаясь, вышел. Он не стал поддаваться мольбам «что же с нами будет», предоставив Лебедеву пригрозить пальцем.
