Кожа утратила бледность — больше всего по цвету она напоминала свежий след от костра — ещё не чёрный, но уже покрывающийся слоем невесомого серого праха. Кожа жила своей жизнью — по ней перекатывались непонятные волны, в некоторых местах она зыбко дрожала. Лицо утратило всякое выражение, превратилось в непроницаемую маску. Глаза заволок матово-чёрный туман, скрывший радужку, зрачок, всё. Только рыжие волосы не позволяли усомниться — Хаш ли это.
Адепт не смотрел на Аки. Просто держал, не ослабляя хватки. Но и не сжимал пальцы до конца. Складывалось ощущение — юноша размышляет. А затем Кэйран заговорил. Шелестящим голосом с нотками металла.
— Ты этого ждала, Аки? Таким хотела увидеть меня?
Девушка сдавленно засмеялась. Губы нелепо кривились, рука, держащая за горло, не позволяла говорить громче определённого предела.
— Ты… Великолепен, мой маленький брат. Завершён. Теперь — завершён. Пойми — всё, что я делала — я делала для твоего блага. Создавала тебя. Направляла, указывала, подталкивала. Порой жёстко, но… Цель оправдывает средства.
— Какая цель? — по тону Хаша не получалось понять, как он отнёсся к словам сестры.
— Сила. Каждому. Возможность стать чем-то большим, чем человек, большим, чем чародей! Конец любым войнам — ведь все станут равны, не будет смерти, не будет глупой смерти в бою, никому ненужном бою, на задворках королевства, смерти ради желания и амбиций какого-то ничтожества! — последние слова Аки громко шептала, на одном дыхании. В глазах плясали безумные огоньки. Но не научной одержимости — настоящего сумасшествия.
— Сестра… Я знаю, что был не первым твоим подопытным, — Аки вздрогнула, как от пощёчины.
— Откуда? — хрипло выдохнула девушка. Её лицо неуловимо изменилось, как и выражение глаз.
— Видел. Мне показали.
Долгое молчание.
— Та жертва… Она должна была случиться. Он умер, показал мне, где я ошиблась. Но я исправила ошибку и учла все нюансы. Ты — живое доказательство, — взгляд стал прежним. Откуда-то со дна поднималось безумие, уже совершенно неконтролируемое. — Мальчишка, ТЕБЕ НЕ ПОНЯТЬ, — Аки завизжала, с губ полетели клочья пены. — Его жизнь, твоя жизнь, моя! Они ничего не стоят, перед тем, ЧТО может дать людям это! Понадобилось бы вырезать весь проклятый город — я бы пошла на это! Загнала бы остатки к счастью, к величию, к силе!
"Чародей должен помнить, что его окружают живые люди. Что сам он — живой человек. Что Дзэнсин — это его дом, а его жители — семья. И каждую жертву настоящий боевой чародей вольного города Дзэнсин должен помнить до конца жизни. Помнить и уважать того, кто заплатил цену за жизнь города".
"- Вот скажите, уважаемый. Как понять, как узнать — есть сердце у мага или нет?
— Просто, — старик взглянул на юношу своими блеклыми глазами. — Если люди для него важнее силы или знаний — значит, есть сердце". Слова Итто-сэна гремели в голове Хаша, как колокол. Он видел перед собой совершенно незнакомое, безумное, брызжущее пеной с губ существо. Страшное. Считавшееся только со своими целями и желаниями. Сестра умерла. Давно. А под её маской поселилась эта тварь. Тварь, успешно дурачившая окружающих. Убившая Йору, Амидо, Рикко. Хотевшая убить отца и деда, вместе со всем кланом.
— Скажи, Аки, ты любила его?
Наступавшее безумие в глазах девушки на секунду остановилось.
— Я допустила ошибку. Позволила эмоциям вмешаться в работу. Разум должен определять каждый поступок чародея. Каждый шаг.
— Что же, — Хаш посмотрел на девушку своими дикими, чёрными глазами, в которых тонули любые отголоски света. — Эксперимент завершился.
Всё закончилось мгновенно. Рука Кэйрана, державшая Аки, окуталась лентами чёрного пламени. Самому юноше они не причиняли вреда, но тело сестры просто растворялось в чёрных жадных лоскутах. Когда темнота добралась до лица, безумие в глазах отступило. На Хаша смотрела хорошо знакомая Аки. Такая, какой он видел её в детстве. Игравшая и возившаяся с ним часами.
— Спасибо… — слабо прошептала девушка.
— Аки? Что происх…
— Тихо, маленький брат… Уже ничего не исправить, но так лучше. Мои демоны оставили меня. Ещё раз спасибо… Вторая Аки проиграла… Как раньше.
С последним звуком её голоса тёмное пламя скрыло фигуру девушки без остатка. На месте чернокнижницы не было даже пепла.
— Потрясающе, — прозвучал мужской голос за спиной у Хаша. — Это просто потрясающе. Этот сюжет достоин занять своё место среди лучших пьес классиков.
Юноша резко развернулся. В состоянии метаморфозы любые его движения приобретали просто сумасшедшую скорость. Со стороны его манёвр выглядел так — мгновенное марево и чёрно-серая фигура просто перетекла в новую стойку, сменив ориентацию на сто восемьдесят градусов.
