Блондин завертелся на месте волчком, его силуэт почти смазался. Он уворачивался от копий, словно зная, что блокировать эту атаку ничем не получится. Завораживающая череда плавных движений заняла не больше нескольких секунд, оружие Доко опало, осыпавшись хлопьями тающего пепла. Йору стоял, припав на одно колено. По правой руке обильно струилась кровь.
— Неплохо, определённо неп…
— А от пинка твой сраный щит спасает? — этот возглас заставил Доко удивлённо вскинуть бровь и начать оборачиваться.
Закончить движение юный чернокнижник не успел — его скула соприкоснулась с подошвой Хаша, материализовавшегося, словно из воздуха за спиной у Гэнкана.
Удар вышел отменным. Пока Когаку уворачивался, Хаш успел использовать свой любимый дзинтай "бисоку", "быстрый шаг". Ци насытила конечности, мир поплыл, обретя чёткость лишь после того, как нога с хрустом ударила противника по лицу.
Энергия во время быстрого шага насыщает мышцы почти до предела. А Хаш в последний момент сфокусировал её в правой ноге, подкрепив злостью, полыхавшей внутри. Противника откинуло в угол, к той стене, у которой сейчас распластался Амидо.
Доко приземлился сразу на все конечности, не потеряв равновесия. Хаш с удовлетворением заметил, как на скуле у того наливается смачный кровоподтёк.
— Я побью тебя, рыжий, твоим же способом! — взревел последний из клана Гэнкан и рванулся вперёд.
Кэйран успел переместиться в защитную стойку, приготовился контратаковать, а затем столкнулся со стеной. Тяжёлой гранитной глыбой.
Чудовищной силы удар выбил остатки воздуха из лёгких, сбил с ног и проволок по диагонали через весь зал. Когда тело, оставляя кровавый след на каменном полу, наконец остановилось, Хаш почувствовал, как сознание начинает гаснуть. Он изо всех сил старался не отключиться, но мир вокруг начал стремительно терять краски. Восприятие действительности затрудняла и кровь, льющаяся из рассечённого лба в глаза.
Адепт видел, видел то место в десяти метрах, где остановился Доко. Видел кривую торжествующую улыбку на его лице. И видел холодный свет, вспыхнувший за спиной чернокнижника. А потом увидел Йору.
Блондин чуть парил, не касаясь поверхности, с непостижимой скоростью, но для юноши время словно замедлилось. В отнесённой для удара правой руке Когаку словно сжимал звезду. Яркую, холодную звезду, освещавшую всё поле боя. Она рвалась наружу между его пальцами, она жаждала отринуть сдерживающую её плоть. И товарищ отпустил звезду на волю.
Невероятно, но чернокнижник успел среагировать. Он встретил Йору жёстким прямым ударом в грудь, мгновенно погасив инерцию движения. Что при этом ощущал Когаку, Хаш был не в состоянии представить. Но его друг достиг своей цели. Уже принимая удар, блондин сделал движение, словно давал пощёчину. Пространство заполонил свет, от которого заболели глаза. Потом грохнуло, звук рвал уши и мял сознание как хотел. Хаш прижал ладони к голове и открыл рот.
Сложно сказать, в какой момент всё улеглось. То ли через секунду, то ли через час. Кэйран затруднялся ответить. Просто свет погас, надсадный грохот и рёв утихли. У входа, привалившись спиной к стене, сидел Йору. Бледный, почти до белизны. Из уголков рта адепта стекали струйки крови.
На том месте, где стоял Доко в момент удара сейчас высилась груда какой-то чёрной, спёкшейся субстанции. От неё остро несло палёным. Едкий запах быстро заполнял всё помещение, Хаш закашлялся.
— Ты, блондин… Зря на Талахаси кивал… мол, боишься его… Сам-то… — начал адепт слабым, сиплым голосом.
Его прервал смех. Заливистый, истеричный смех. Он начался с тоненьких звуков, но быстро разнёсся до громогласного хохота. Смеявшийся захлёбывался, упивался происходившим с ним. И вместе с этим звуком начала шевелиться обугленная груда.
С ужасом юноша узнал Доко в существе, принимающем нормальное для человека положение. Чернокнижник пугал. По-настоящему. Без скидок.
Большая часть кожи обгорела до состояния хрустящей корочки. Одежда частью просто испарилась, частью спеклась в однородную массу и покрывала тело уродливыми наростами. Волосы исчезли. Кое-где поверхность треснула, обнажая клочья багровой плоти. Лицо… Лицо превратилось в безумную маску. Часть кожи уцелела и сейчас белёсым островком выделалась на фоне почерневшего, обожжённого месива. На изуродованных губах играла улыбка. Глаза сверкали безумием. Он не должен был жить. После такого это невозможно. Но Доко, видимо, об этом не знал. Или решил немного расширить границы знания о существовании.
— А неплохо, недоучки, неплохо! — голос Гэнкана тоже прошёл некую трансформу, стал взлаивающим, высоким. — Вы смогли нанести мне серьёзный урон и славно меня позабавить. Но мне это надоело.
Чернокнижник сложил одному ему известные жесты и обожжённая плоть стала облазить с него, как шкура со змеи. Помешать или ударить в этот момент у адептов просто не было сил. Когда трансформа закончилась, Доко остался почти без одежды, только в обугленных лохмотьях комбинезона.
— Игры кончились. Мне пора заняться главной своей задачей. Убивать.
