… А снаружи уже накатилась ночь. Мягкая, очень темная, какие бывают только на юге. Квакающим где-то поблизости лягушкам вторили цикады, и в одном из розовых кустов засел голосистый соловей. Лан-Ар постоял-постоял, вдыхая напоенный сладким ароматом воздух, а потом не спеша двинулся вперед – и прочь из города синхов. В небе медовыми каплями висели звезды, и над черным силуэтом сторожевой башни повисла такая же напившаяся меда луна, довольная и круглобокая.
Ийлур шел между спящими домами к воротам и, как ни странно, на душе было легко.
«Все к лучшему», – он прищурился на аккуратные створки ворот, – «вернусь в Альдохьен, наймусь охранять караваны и… очень скоро все забуду».
Мирно спали синхи. Кое-где в овальных оконцах моргали огоньки. Громоздкие силуэты щеров клонили к земле угловатые морды…
«Да какая она, к Шейнире, беззащитная?!!» – возразил сам себе Лан-Ар, но было поздно.
Ноги сами понесли его обратно, к дому для гостей.
«Успею. Должен успеть».
Лан-Ар на ходу выхватил меч. Что бы не происходило сейчас в домике для гостей, он сможет выволочь ассасина на улицу, подальше от Нитар-Лисс…
Поворот. Ставший уже знакомым куст, где заливается трелями соловей. Равнодушная охряная стена и – Лан-Ара прошиб ледяной пот – ни огонька в овальном, забранном слюдой оконце.
Сердце упало. Неужели все?!!
Он на миг закрыл глаза, пытаясь успокоиться и сосредоточиться, но вместо этого…
– О, Пресветлый, – судорожно выдохнул Лан-Ар, – упаси от власти Шейниры и избави от дурных мыслей.
Неужели он опоздал?
Вот и порог, и тонкая дощатая дверь. Чуть приоткрытая, словно кто-то уходил торопливо, опасаясь быть застигнутым врасплох.
Лан-Ар свободной рукой рванул ворот куртки – ему вдруг стало нечем дышать, теплый воздух как будто загустел киселем и никак не желал вливаться в легкие. Скрипнув зубами, ийлур осторожно поддел дверь клинком, глянул внутрь. Ничего – только темнота и страшная тишина. Косой луч нарисовал размытое пятно света на пустой циновке.
«А может быть, они просто ушли?» – он покачал головой. Плохо, когда начинаешь обнадеживать сам себя – это всего лишь означает, что надежды больше нет…
Лан-Ар вдруг снова представил себе бадью с пенными островами, жасмин и неподвижное тело Нитар-Лисс на дне.
Или так даже лучше? То, что ее больше не будет?
– Входи, – раздался насмешливый голос, – я так и думала, что ты вернешься.
Нитар-Лисс стояла у входа на вторую половину дома и расчесывала гребнем волосы, волнами ниспадающие до пояса.
– Где Шез-Нолд? – быстро спросил ийлур, переступая через порог, – он… я хотел сказать, но…
– Его прислал Элхадж за моей головой. Сама знаю.
Лан-Ар сделал еще один осторожный шаг.
– Где он?
В темноте Нитар-Лисс казалась призраком с провалами вместо глаз, и у Лан-Ара – он сам не понял отчего – по спине побежали мурашки. Губы темной жрицы дрогнули и растянулись в холодной улыбке.
– Его больше нет в Эртинойсе, – сказала она и отвернулась.
– Что?!!
Вмиг все стало на свои места. Похоже, Нитар-Лисс догадывалась о том, какая роль уготована ассасину из Храма, и приложила все усилия, чтобы отвлечь его, завлечь, очаровать… А затем быстро и ловко убила, вернее, принесла в жертву Темной Матери синхов. И то, что Нитар-Лисс приказала Лан-Ару убираться вон, могло означать только одно: она не хотела, чтобы раб из храма Фэнтара стал свидетелем еще одного убийства.
– Как… твоя спина? – почти беззвучно спросил Лан-Ар. Просто так – чтобы ушла, растворилась в звуках ночи повисшая между ними тишина.
Он прислонился плечом к прохладной глинобитной стене; во рту плавала горечь.
«Да что это с тобой?» – издеваясь, спросил себя Лан-Ар, – «разве не ты кинулся спасать эту ийлуру? Разве не ты хотел, чтобы она осталась жить?»
– Великолепно, – отозвалась из темноты жрица, – не болит.
