Он – Избранный Матери всех синхов и его судьба – уничтожить Отступника. Ему предстоит пройти полмира, от моря Холодов к темному храму, туда, где раньше цвели золотые розы и возносились молитвы Ее Претемному Величеству…Сможет ли одинокий синх пройти этот путь, принести последнюю жертву и вернуть трон своей богине? Какова цена возвращения Темной Матери, без которой, как ни странно, мир обречен? И, наконец, вернется ли из города Мертвых воин, от решения которого зависит судьба самого Избранного? Ответов не знают даже боги.Но сделан первый шаг, и послушно стелется под ноги дорога, и пристально следят за происходящим адепты Великого Дракона. На одной чаше весов – равновесие мира, на другой – одна-единственная жизнь. Выбор, как всегда, за смертными…
«Может ли смертный победить бога?»
Верховный жрец Шейниры, Темной Матери всех синхов, смотрел на долину золотых роз, которая окружила Храм едва ли не у начала времен. Легкий ветерок, не нарушающий духоту ночи, гнал волны по долине, и тогда старому жрецу казалось, что розы издают едва различимый звон, точно маленькие колокольчики. Да они и выглядели так, словно каждый лепесток был сделан из сусального золота – но, конечно же, звенеть не могли. Самые обычные живые цветы, которые только кажутся драгоценностью…
«Как и многое под небом Эртинойса», – старый жрец усмехнулся, побарабанил когтями по резным малахитовым перилам.
– Вы слишком красивы, – шепнул он, обращаясь к поблескивающим в паутине лунного света цветкам, – но мне ли не знать, скольких смертных вы отправили к богам-покровителям своим ароматом?
Снова подул ветер, и старику в который раз послышался тихий мелодичный перезвон.
«А может быть, они просто оплакивают свою судьбу, предчувствуя скорую гибель?»
Жрец поежился. Главное, не дать мыслям Темной Матери просочиться в свои собственные. А розы – розы и вправду были обречены. Что есть простой цветок, пусть и священный для Претемной Шейниры, когда его хозяйка и покровительница очутилась в темнице? Пройдет еще несколько лет, и золотые розы исчезнут с лица мира.
«Но исчезнут ли следы их повелительницы?»
В этом старик не был уверен. Более того, он предполагал, что заточенная, преданная своим приближенным богиня, даже пребывая скованной и ослабленной, не успокоится до тех пор, пока не найдет себе освободителя. Ну, а затем – она постарается использовать все свои хитрость и коварство, чтобы Избранный дошел до Храма и убил Отступника.
Того смертного, который силой своей веры смог победить темную богиню. Верховного жреца опустевшего ныне Храма. Старого синха по имени Шезра, то есть…
«Ну, а что дальше?» – думал синх, – «Храм опустел, синхи, уверовав в проклятие Шейниры, разбрелись кто куда, и от наших городов не останется и следа, все скоро поглотит лес. Не получится ли так, что по твоей вине, старая ты ящерица, народ синхов перестанет существовать и вовсе? Ведь без Шейниры, без ее смертоносного дара мы беззащитны перед теми, кто по-прежнему обращается за помощью к своим богам! Пусть и были проиграны войны, но Покрывало Шейниры по-прежнему делало синхов опасными и для воинственных ийлуров, да для хитрых элеанов…»
Шезра замотал головой. Синхи – мудрый народ, и поймут, что прекрасно обойдутся без помощи своей темной богини. В конце концов, на зов отчаявшихся отзовутся другие боги-покровители Эртинойса, наделят своей силой… В это хотелось верить.
«Если будет, кого наделять!»
Он вздрогнул. По хребтине потянуло неприятным, промозглым холодком – и это посреди душного лета в самом сердце Диких земель. Снова шепот плененной богини в ушах, снова шелест змеиного хвоста по камням…
– Ты требуешь слишком много за свою помощь, – решительно сказал Шезра, обращаясь к плененной им Шейнире, – твое ожерелье Проклятых душ и без того полно.
«Глупец. Твой мозг высох от старости, и тебе даже и в голову не пришло, что другие покровители попросту тебя использовали».
Мать синхов оскорблено умолкла.
А Шезра безжалостно задавил росток сомнения в душе. Стоит потерять веру – и оковы падут, и темная мать вернется в Эртинойс. А синхи, приходя в мир свободными, опять станут ее рабами до конца времен…
Он неподвижно стоял на балконе главной башни, откуда открывался чудесный вид: блестящие старым золотом цветы, дальше – расплывчатые в сизой дымке силуэты деревьев, а у самого горизонта – темная кромка южного леса.
На душе старика вновь стало покойно и уютно: ну и что, что Шейниры больше нет в Эртинойсе? И что там говорили древние учителя,
Что-то коротко звякнуло о камень, Шезра инстинктивно пригнулся – и очень вовремя, потому что второй метательный нож царапнул кожу на виске. Синх даже слегка удивился: как же так, неведомый убийца – и промахнулся в первый раз? Не иначе, всемогущая судьба оградила…
А в голове молотом стучала кровь, и металось одно-единственное, трусливое словечко – «бежать».
Шезра действительно побежал; метнулся прочь с балкона, в темный коридор, оттуда – на лестницу, ведущую вниз, через залы Даров и, едва не скатившись по ступеням, шмыгнул в первый зал.
«Пусть теперь ищут», – подумал он, съеживаясь за пирамидой из черепов.
