Консоль, свеча и огарок, халат, турецкие тапки, осколки зеркала, старинный стул, и даже шнур, которым был задушен Морозов, свешивался со спинки. Не хватало самого купца. Ванзаров нагнулся и разметал осколки. Острый кусочек впился в перчатку. Показался давно не метенный пол. Среди мусора он заметил бумажный обрывок. Сняв перчатку, Ванзаров осторожно поднял клочок. С очень старой фотографии смотрела головка юной особы. Пожелтевшая, но по-прежнему хорошенькая. Будто годы не властны. Обрывок выдран будто бы из салонного портретного снимка. Приглядевшись, Ванзаров заметил краешек фиксатора, которым удерживали голову.
Пристав проявил интерес:
– Что-то нашли?
Ванзаров показал фотографию, держа пальцами на манер Лебедева.
– Видели такой снимок в доме Морозова?
Хомейко взялся доказывать, что с Морозовым был знаком совсем немного, а приятелем не был вовсе.
– Николай Иванович, ваши дела мне безразличны. Взгляните на фотографию.
Пристав прищурился и даже склонил голову, будто так яснее.
– Нет, – твердо сказал он и добавил: – Определенно нет. Это не покойная супруга Морозова, дочерей у него не было. Один как перст. Редкий случай в купечестве. У них обычно семьи большие… Чем вас заинтересовал снимок? Имеет отношение к смерти Морозова?
Вместо ответов Ванзаров спросил разрешения оставить снимок себе. Хомейко согласился без возражений. Все одно в протокол не войдет.
– Благодарю, вы очень помогли. Сумочку верну вдове…
Ванзаров ушел, оставив пристава в глубоком недоумении: что это было? Как понимать такое поведение чиновника сыска?
Николай Иванович отметил неприятности, доставшиеся ему. Во-первых, не захватил ни веревки, ни сургуча, чтобы снова опечатать магазин. Оплошал, Ванзаров голову заморочил. Куда больше Хомейко взволновала судьба шелкового дамского мешочка. Куча денег! Вот если прибрать парочку, а то и три бумажки, никто не заметит. Этот герой только с виду чистюля, а коснись живых денег, не устоит. Тоже ведь живой человек. А человеку свойственна жадность… Наверняка лапу засунет и поживится. Сделает себе подарочек на праздник. Какая жалость… И ведь не придерешься: кто их считал…
Обогнув корпус Козлова, Ванзаров тут же шагнул назад, прикрывшись углом дома. Невдалеке среди падающих хлопьев снега виднелась парочка женских силуэтов. Дамы яростно спорили, одна в чем-то убеждала другую. А та не желала ей верить. Слов разобрать нельзя. Не так важно, о чем бурный разговор. Оказывается, дамы знакомы так близко, что бранятся при людях. Логика предполагала такую возможность. И вот, извольте, догадка подтвердилась.
Поверить в чудо полковник не спешил. Барышня, что восемь недель назад дерзко его обманула, представившись женой шефа, барышня, которая выставила его дураком, барышня, которую безуспешно искала охранка, явилась сама и теперь сидела перед ним с видом раскаяния. Выглядела не светской дамой, а скромницей, вроде горничной. Но это была она. Прическа другая, одежда простая, но спутать нельзя.
– Итак, вы явились, – изрек Пирамидов, ощупывая гостью взглядом.
Она часто-часто покивала и поднесла платочек к носу.
– Совесть замучила?
Теперь отрицательно мотнула головкой так, что черный завиток выбился из-под шляпки-пирожка.
– В чем причина вашего поступка?
– Меня обманули, – проговорила она, шмыгнув носиком.
– Обманули? Вас? Великолепную лгунью? Это, должно быть, большой талант… Разберемся. Как вас зовут?
– Ариадна Клубкова, – ответила барышня.
– Паспорт имеется?
– Паспорт у меня забрали.
– Кто посмел?
– Ванзаров.
Пирамидов не поверил ушам и переспросил. Барышня подтвердила: тот самый, чиновник сыскной полиции.
– При каких обстоятельствах?
– Позвольте пояснить, – сказала она, комкая платочек. – Я актриса, выступаю в «Аквариуме», «Неметти», «Альказаре»… Моего имени на афише нет, выхожу в массовых сценах… Денег не хватает, жить на что-то надо. В октябре меня нашел Ванзаров, предложил хороший заработок: я должна была сыграть великосветскую даму, всю роль он мне составил… Дал красивое платье… Заплатил аванс: десять рублей… Забрал паспорт, обещал вернуть, когда сыграю роль… И заплатить сто рублей… Для меня это большие деньги… С ролью я справилась, вам это известно, простите, господин полковник…
Платочек промокнул влагу в глазках.
– Что же дальше, мадемуазель Клубкова?
– Он меня обманул, – последовал ответ. – Ни денег, ни паспорта, ничего… Сказал, что если посмею жаловаться, упечет за решетку до конца дней… Потребовал забыть все, что было… Дескать, он меня не знает, я его… Я так испугалась, что не посмела требовать… Но теперь… Теперь у меня кончились деньги… Простите, я голодаю… Понимаю, что рискую, но где найти на чиновника полиции управу, если не в Охранном отделении… Помогите, прошу вас…
Барышня шмыгала носом. Полковник быстро соображал. У него в руках оказался свидетель, который переворачивает с ног на голову все, что случилось. Оказывается, Ванзаров участник заговора. А если так…
– Ванзаров объяснил вам, кто эта женщина, за которую вы выдали себя?
– Ни малейшего представления…
– Вы знакомы с дамой, которую играли?
– Нет… Нет… Никогда не видела…
