— Да что ты? — Ухмыльнулся магистр, «Это уже интереснее, надо будет не забыть отправить казначею письмо, с напоминанием, что его дочь до сих пор воспитывается в моей семье, или сразу прислать кусочек уха девчонки?».
— Именно. Но самое подозрительное — Артур «Краснолицый», Носитель Пламенной Книги, посещал судно «Гордость рода», принадлежащее одной из Астуритонских Благородных Семей, туда же, позже, были перевезены шесть сундуков из «Банка Читеолли».
— Свободен, — мрачно бросил Мордред и погрузился в мысли.
«Малокровные из Благородных Семей Астуритона часто становятся авантюристами, даже наемниками и убийцами, «Гордость Рода» принадлежит семье Риккенберз. Носители крови этой семьи способны превращаться в монстров, вторую натуру которых они взращивают в себе. Это опаснейшие, почти идеальные, убийцы. Золото из ригельвандского банка, не разглашающего сведения о своих клиентах ни при каких условиях, сразу после визита моего друга «Краснолицего». Не в меня ли ты метишь библиотекарь? Все еще недоволен, что я обошел тебя при выборах на Носителя Короны Вечного Костра? Что ж — подобное выбивают подобным, а действовать нужно на опережение».
Минутой позже он приказал одному из доверенных лиц найти другого выходца из Астуритона — кого-то из Семьи Виттенберз, владеющей живыми клинками.
И, наконец, литературный салон «Песнь Девы», где собирался весь цвет магической публики, что-либо смыслившей в литературе. Свечи в изящных золотых канделябрах и магические светильники под потолком давали ровный мягкий свет, озарявший просторную сцену с кафедрой, где какой-то юный белокурый маг зачитывал недурную балладу о любви и смерти. Полсотни столов из драгоценных пород дерева, украшенных резьбой и позолотой, скрывались в тени, пока шло выступление. За двумя соседними столами, сопровождаемые пустоголовыми, восторженными спутником и спутницей, глядя исключительно на сцену, и иногда на свою вторую половину, беседовали, как бы невзначай, двое — Мордред «Синее Пламя» и Элисса «Солнечная Мышь».
— Ах, взгляни, Арман, на эти золотые огни, — обращалась русоволосая красавица в газовом платье к своему кавалеру. — Двухсот тысяч таких, я думаю, хватило бы, осветить чертоги моего особняка?
— У юноши на сцене вкус недурен, не находишь, Лана? — Замечал Носитель Раскаленного Клинка своей спутнице, — Но он слишком жаден до зрительских симпатий.
— О, — стонала, глядя на сцену и огни над ней, пышногрудая красотка Элисса, — Даже ста пятидесяти хватило бы. Я была бы готова отдать свой сладкозвучный голос за буйство этих огней.
— Вот теперь он перешел, пожалуй, к самой интересной части своего произведения, — шептал громко «Синее Пламя», целуя своей спутнице руку. — Если бы к его громовому баритону прибавились бы голоса его талантливых друзей, которых я вижу там во тьме, я не пожалел бы никаких денег, чтобы разнести их сладостную речь над далекими просторами Экватора.
Мордред и «Солнечная мышь» на мгновенье встретились взглядом, она подмигнула, он победно улыбнулся. Школа Света дала согласие на серьезные переговоры.
Глава Школы Огня вернулся домой глубоко за полночь, измученный дневной беготней и постоянными подозрениями, льстивыми ухмылками и лживыми речами, скрывавшими острые ножи. День дался ему нелегко, и не было оснований полагать, что прочие будут лучше. Все больше и больше ненавидел он столицу.
Приняв ванну и неплотно поужинав, он устало отправился в свою комнату.
Она лежала на полу его спальни, толстый живот распорот, сизые внутренности наполняют душное помещение зловонием, черные волосы почти все сгорели, в глазах застыло бессмысленно-покорное выражение. Одна рука, в рабских кандалах, оторванная и обугленная, валялась в трех метрах от тела, сочась сукровицей из черных трещин. Во второй была зажата щеточка для уборки пыли. Люстра-конструкт, свернувшись, висела на своем месте из ее челюстей капала кровь. Пара настенных бесов еще горячи после выброса пламени.
«Какой идиот послал сюда именно ее? Почему никто не отключил ловушки?! Почему никто не дал ей опознавательный амулет?! Почему никто до сих пор не убрал ЭТО из моей спальни. Неужели я мало плачу ублюдкам, неужели сложно избавлять меня от подобных зрелищ?! Она сдохла! Неужели надо было дожидаться, когда я сам вернусь и обнаружу это? А может она хотела меня убить. Хотела затаиться и зарезать? Или отравить ткань подушки? Черт! Черт! ЧЕРТ!»
Дворецкий лепетал что-то, о том, что не посылал Петти сегодня убирать в его комнате, что служанка перепутала день, что это все огромная ошибка! «Ошибкой было твое рождение!» — орал Мордред и бил слугу ногами. Потом коротко распорядился:
— Иди и найди новую, — «Проблема с Петти состояла еще в том, что она прислуживала «Книжному Червю», а на этих продажных шлюх я не могу ее заменить».
— Кого магистр пожелает видеть в качестве служанки? — Дворецкий встал, вытирая кровь с губ, — Мне составить для вас список кандидатур?