— В камере его нужно прикончить, просто здесь многовато грязи он мог развести, — маг огня сбросил пылинку с плаща. — Он слишком много знает, а ценность имеет теперь не высокую. «Теперь придется кого-то подбирать на его место. Где б найти — поумнее и неподкупленного, хоть в Силенцию посылай».
Вечер его радовал, хотя в этот раз, согласно распорядку, составленному дворецким, на стол подавали не служанки, а слуги, магистра ожидал его любимый суп из морепродуктов, с острыми как пламя приправами.
Глаза у Меррита — первого из подававших на стол приборы и салфетки, — были усталыми и все время бегали. Руки немного дрожали, а когда он приблизился к Мордреду, то и коленки затряслись. «Боишься меня? Что-то замыслил. Кто-то посулил тебе больше денег или лучшую жизнь? Эх, а ты у меня так недавно».
— Томас, выведите, пожалуйста, отсюда Меррита, и попросите сержанта с ним побеседовать, — холодный голос мага огня звучал как приговор, мальчишка вышел вслед за дворецким, рыдая и на ватных ногах.
А вот и главное блюдо — его подал мускулистый детина с широкой спиной и тяжелой челюстью, один из слуг Пламенной Цитадели. Но дымящийся суп в глубокой тарелке из красного золота, своим ароматом выбил подозрения из головы магистра.
И зря. Первые шесть ложек были воплощением кулинарного блаженства. Он уже думал наградить повара. Но тут — седьмая, а вроде счастливое число. Сначала был легкий укол, когда магистр попытался разжевать мякоть устрицы, затем треск, и нестерпимая боль, изо рта хлынула кровь, зуб сломался.
«Отравили. Убили! Нет! Нет! Неееееет!!!!!!!»
Боль терзала сознание, рот наполнялся кровью, Мордред отбросил стол, одним ударом поверг здоровенного слугу, подбежавшего на помощь, с ног, разбил стул об стену, его перчатки запылали.
— Нет! — Взревел он. И внезапно понял. Резко плюнув на руку, он обнаружил перламутр, на эмали перчатки — всего-лишь осколок раковины, невинный и почти безобидный осколок раковины. Его охватило торжество. Раковина и ничего больше. «Но она могла меня убить», — Внезапно понял «Синее Пламя». Попасть в горло и задушить. «Прикончить до того момента как я сумею что-либо сделать».
— Повар! — Заорал он снова, — Повара сюда.
Когда к нему привели трясущегося мелкой дрожью (в последнее время многие на него так реагировали — с чего бы…) и слишком худого для повара человека, по имени Ромеро, тот все отрицал. «Кто заплатил тебе»?! «Никто синьор, это была ошибка — простой недосмотр». «Лжешь! Лжешь, лжешь, лжешь»! Но даже обгоревший, избитый и со сломанными ударами ноги пальцами ригельвандец-повар все отрицал.
— Твоя ошибка стоила мне зуба и могла стоить жизни, — поостыв, возвестил Мордред. — Ты уволен. Выплатите ему выходное пособие, и пусть убирается, — приказал он дворецкому и ключнице.
Искалеченного человека увели. А Носитель Короны Вечного Костра отправился спать, не доев ужин. От боли в зубе он применил целебный свиток школы жизни. Но от боли подозрений он так и не избавился.
Во сне он задыхался. Тонул. Был удавлен. Задушен подушкой. Ему перерезали горло гароттой, топили в собственном ночном горшке. Он умирал, умирал, умирал.
Письмо, тайком переданное Бэгрис, сообщало, что Мордред подозревает слуг и собственные охранные артефакты, подозревает всех вокруг, и его — Реймунда — тоже подозревает. Понадобится очень веский повод, чтобы приблизиться к нему. А убивать «Синее Пламя» придется в собственном доме, иначе он рискует попасть в лапы городской стражи или охраны других школ. «Пригодится диверсия», — решил Стург. — «А его паранойей можно поиграть».
Аструм Примарис был торжественен и помпезен. Маги облачились в лучшие свои одеяния. Зал полнился знаменами, вымпелами и штандартами. Никто не желал ударить в грязь лицом перед остальными. В этот день не было голосования, однако Мордред был разряжен в пух и прах — доспехи с золотой чеканкой, корона и меч, плащ с высоким воротником в виде языков пламени, хитон, украшенный агатами и янтарем, сапоги из шкуры льва голенгардов[62]. Прочие главы школ, мастера магии, делегаты так же старались перещеголять один другого.