На небольшой мраморной лесенке, ведущей к пошарканной подъездной двери, сидел старик, вырезавший что-то из куска мягкого дерева тонким узким перочинным ножиком. Из окна третьего этажа разносилась брань неприятного скрипучего женского голоса и периодические возражения неуверенным мужским басом, почему-то чуть шипящим.
Реймунд внимательнее взглянул на старика:
«Руки худые, пальцы тонкие, быстрые, хоть и страдает артритом, по правой руке татуировки: ножи, перевитые колючим терновником. Одет просто, но функционально — ни штаны, ни рубашка не мешают двигаться. Ремень из веревки можно быстро обратить в удавку. А ведь веревка-то шелковая. Ногти коротко острижены, только правый мизинец и левый большой пальцы с длинными ногтями. Оба татуированы текстом. Волосы коротко острижены, чтоб не падали на глаза. Хм, глаза — он сосредоточен на резьбе, но видит весь двор. Наверняка и меня заметил, поменял хват на ножике. Видимо, это и есть Артур».
— Жарко сегодня. — Реймунд подошел и присел на ступеньку рядом со стариком.
— Не жарче обычного, чуть более душно. — Старик коротко взглянул на гостя, потом на небо, продолжил резать.
— Ничего — скоро дожди, пыль прибьет, дышать станет легче. — золотистая стружка медленно упала в пыль, под ноги, пополнив сонм таких же, уже лежавших там.
— Много ты знаешь о тропических дождях, — усмехнулся Артур.
— Мало. Еще не приходилось бывать на Экваторе. — Согласился Реймунд.
— Неужели в Гольвадии тоже умеют тренировать таких, как ты? — Нож скользил мягко и плавно, выверенными, привычными движениями, создавая из дерева человеческую фигурку.
— Место не имеет значения, были бы учителя. — Пожал плечами агент.
— Молодой. Умный. Всезнающий. Место часто важнее учителя, да и учителя в нужном месте лучше работают. — Старик опять криво усмехнулся.
— Тебя, видимо, учили именно в таком. — Вопрос Реймунда был продиктован полноценным любопытством, а не только желанием поддержать беседу. Шпилька собеседника так же достигла цели — убийца сразу почувствовал себя неумелым мальчишкой, почему-то провинившимся.
— Меня не учили. Сам вырос… А лучше б учили. — Вздохнул Артур, сделав короткую паузу перед последней фразой.
Артур де Талавейра и вправду был самоучкой — начал свою карьеру в Ригельвандо, где в возрасте 12 лет вязальной спицей во сне заколол двух похитителей, рассчитывавших получить за него большой куш от его отца шваркарасского графа де Талавейра. Услышав рассказ о произошедшем от сына, которого воспитывал в духе гуманизма и человеколюбия, просвещенный отец — ректор университета — испытал столь сильное отвращение, что отослал сына к своему брату-плантатору на Экваторе. Так в далекой жаркой колонии началась жизнь убийцы Артура.
Плантацию брата отца сожгли и разграбили пираты. 13-летний Артур сумел прикинуться одним из рабов с плантации — благо был загорелым, и часто работая руками, нажил спасительные в данном случае мозоли. Опустим подробности жизни бывшего аристократа, а ныне юнги, на пиратском бриге «Пятно». Матросом он стал в 15, прикончив пирата, достававшего его на судне больше других. В 16 потерял при абордаже глаз, впал в ярость и зарубил четверых врагов до того момента, как его вырубили, к сожалению, одним из четверых оказался боцман с «Пятна», не слишком любимый Артуром и очень любимый за зверский характер капитаном.
Без особых вопросов парня высадили на туземном острове в цепи атоллов, населенных людоедами. С учетом бывших заслуг высадили с пистолем, саблей и запасом провизии. Около года он выживал на острове, воюя с каннибалами и малярией.
А через год на пиратской базе Клешня в Море Клыка объявился опытный и быстрый убийца, способный один справиться с десятком бойцов. Сначала он прикончил наиболее ненавистную часть команды «Пятна», а капитана завез на тот же остров и оставил. Затем он стал браться за платные миссии.
Он прожил долгую жизнь благодаря тому, что ничему в жизни не учился, кроме того, как убивать и как выживать. И каждый шестидесяти татуированных на его теле ножей — это успешно выполненное задание. А меч, татуированный на спине, — это жизнь колониального губернатора Шваркараса. Суммы, вырученной за это задание, хватило на магическое восстановление глаза. Губернатор был его братом, не отосланным отцом и сделавшим карьеру, но этого он никогда не узнал. Состарившись, Артур ушел на пенсию и стал домовладельцем.
— Мне нужна квартира. — Что-то, в этом старике, неспешно вырезавшем из дерева обнаженную красотку, вызывало у Стурга уважение. Еще сильнее — тревогу. И почему-то совсем немного — грусть.
— Я понял. Не торопись — спешить покамест некуда, едва восемь, закат. Время посидеть. Подумать. Повспоминать. Ты, например, что самое яркое в жизни помнишь. — Улыбнулся Артур подпорченными, но ровными зубами, на этот раз как-то по-доброму.
— Орла над шпилем Алмарской церкви. — Из галереи памяти всплыло еще одно мертвое лицо, лицо друга. И пустырь. И храм вдали.
— А я белизну зубов, на красной плоти.