Театр представлял собой круглое здание, доставшееся городу еще от периода Эллумисского[20] владычества. Идущие ступенями, выстроившиеся полукругом зрительские места располагались под открытым небом. Сцена была укрыта каменной раковиной, способствовавшей лучшей акустике, и могла вместить до сотни актеров одновременно.
В театр Реймунда привел не праздный интерес, а дела рабочие. Ему нужны были актеры на роли его амплуа, дабы создавать видимость присутствия во всех тех местах, где он изволил поселиться. В первую очередь для Батилеззо (ибо этот образ доставлял множество неприятностей — после заселения к Артуру, например, пришлось рано с утра тащиться через полгорода, чтобы выйти к завтраку в гостинице).
Купив билет в кассе у улыбчивой синекожей девушки-ихтиона[21] с обворожительным плавником на голове, одетой в полупрозрачный хитон, Реймунд прошел на один из нижних, располагавшихся близко к сцене, ярусов. Сидели там, в основном, люди высокого достатка и приличного статуса, на каменных ступенях театра были положены удобные бархатные подушечки, на столиках в позолоченных вазочках лежали фрукты и закуски, стояли напитки.
Реймунду удалось разглядеть в толпе облаченного в черное кешкашивара[22] — ожившие ночные кошмары, оказывается, тоже ходят смотреть представления человеческих театров.
Так же он увидел группу галдящих хмааларцев: не старше тридцати лет, по большей части смуглые, с небольшими аккуратными бородками, красивые дикой пустынной красотой, чуть подпорченной городом и его модой. Горячие молодчики наверняка пришли поглазеть на смазливых актрисочек. Все были вооружены ножами и кинжалами — в таком количестве — статусным оружием одной из Банд города, Банды Ножей.
Представление оказалось занимательным, и довольно смелым — рассказывалось об истории любви пирата Дикомеда Проклятого, продавшего душу хаосу для спасения своей команды от щупалец Твари Пучины и святой Варвары Анрасийской — непорочной девы-целительницы.
Своей любовью Варваре удалось спасти уродливого, обросшего щупальцами, полипами, моллюсками и крабьим панцирем капитана от участи, что хуже смерти.
Так пафосно заявляла блондинка с грудью такого размера, что вопроса о её непорочности даже не возникало. Заканчивалось представление эротической сценой потери Варварой своего девичества в объятьях любимого, после чего она по наказанию Единого теряла свои силы святой, а Дикомед снова обрастал щупальцами и утаскивал ее в пучину.
— Тьфу, ересь-то какая, — с ажиотажем восклицал каждый минут пять-десять представления, от которого Реймунд посмотрел, впрочем, лишь четверть, молодой священник с короткой всклокоченной бородой, сидевший рядом. При этом смотрел он в основном на реберную область «Варвары», где в более чем откровенном декольте «монашеского» платья колыхались прелести актрисы. Впрочем, целибата у большей части слуг Единого не было[23].
Мостовая мелькала под ногами, норовя уронить спешащую девушку, а тусклый свет уличных фонарей норовил ослепить. Похоже, Энкелана сделала в своей короткой жизни неопытной, но преуспевающей воришки, самую большую, а может и последнюю глупость. На недостаток интуиции она не жаловалась. Скорее на то, что включалась она иногда поздновато.
Задача вроде была тривиальнейшей — украсть у посетителя театра письмо, и доставить его к Отто Брюзге, платили как за дворец Султана Черного Рынка. И кража оказалась не самой сложной, письмо почти само скользнуло в руки. Но почему же тогда сейчас она бежала как сумасшедшая, вместо того чтоб спокойно идти в «логово» уверенным шагом победителя. И почему ей казалось, что по пятам идут гончие ада, дыша в затылок смрадом гниющей плоти грешников.
Бррр. Ну и сравнение. Ух. Пришла. Следующий поворот вел в тупик с подворотней возле «Логова», где Отто должен был забрать ее добычу и отвалить причитающуюся треть платы.
Подворотня оказалось пуста. Дверь «Логова» оказалась закрыта изнутри. Энкелана успела пару раз стукнуть в нее кулаком, когда услышала:
— Скажи, дорогая, готова ли ты к смерти? — голос был холодный, злой, с легкой ироничной издевкой.
Прошу прощения за банальщину, но ноги девушки подкосились. Закрывая единственный нормальный выход из подворотни, небрежно прислонившись плечом к стене, напротив воровки стоял высокий человек в треуголке. Без оружия, но от этого как-то не легче. Впрочем, Энкелана все же была вором Ахайоса, и уже год как состояла в гильдии.
Она подобралась и решила уйти по крыше — стена вполне позволяла быстро вскарабкаться по выбоинам в камне и щелям с вывалившимся раствором. Взгляд вверх. И только огромное усилие воли не позволило девчонке позорно описаться в тот же миг.