– Да ничего особенного, – пожал плечами Мелифаро. – Сэр Алотхо сидел вон за тем столиком, я устроился за стойкой. Ждал вас и старался не слишком надоедать нашему гостю. Стукнула дверь. Я думал, что это вы. Обернулся, увидел этих красавцев, потрясающих рогатками и прочими боевыми причиндалами. Один из них пальнул из бабума в Алотхо, тот как-то успел пригнуться… По правде говоря, я сначала растерялся, поэтому ребята успели немного подраться по-честному – если, конечно, один против дюжины – это честно. Алотхо уложил троих или четверых. Сколько народу вы угробили, Алотхо?
– Я не считал, я дрался, – ответствовал арварошец.
– Ну да, конечно. В общем, после того, как Алотхо прихлопнул одного из этих ребят своей мухобойкой – будете смеяться, но она оказалась смертельным оружием! – я велел этой милой леди выметаться на улицу от греха подальше и пустил в драчунов свой Смертный шар.
– А ты тоже умеешь? – удивленно спросил я.
– Ну не совсем же я безнадежен, – усмехнулся Мелифаро. – Правда, я терпеть не могу это делать. У меня после таких подвигов всегда голова болит и настроение портится, но сегодня у меня просто не было выбора. Ничего, сейчас выпью, и все как рукой снимет. Здесь же подают Осский Аш, самое лучшее пойло в Соединенном Королевстве.
– Да, мне тоже понравилось, – кивнул я. И обернулся к Алотхо. – Это были люди Мудлаха, верно?
– Да, – подтвердил он. – Жалкие рабы этого презренного. Я весь день чуял их поблизости. Я надеялся, что следом за ними появится сам Мудлах, но он не пришел. Только человек, забывший о чести, может послать сражаться никчемных слуг вместо того, чтобы явиться самому.
– Отвези его к Джуффину, Меламори, – решительно сказал я. – Во-первых, шефу будет интересно узнать новости, а во-вторых, он сможет быстро подлатать нашего гостя. У вас ведь ранена правая рука, чуть выше кисти, сэр Алотхо. Я не ошибся?
– Это так.
– А как ты узнал? – Меламори смотрела на меня во все глаза. – Он же весь перемазан кровью. Поди разбери, где там рана.
Я смущенно пожал плечами.
– Когда я смотрю на Алотхо, у меня начинает ныть моя собственная правая рука, в этом самом месте. Это называется «сопереживание». Со мной бывает.
– Ну ты даешь, – восхитился Мелифаро. – Может, ты еще и лечить умеешь?
– Сомневаюсь, – хмыкнул я. – Убивать – всегда пожалуйста, а вот пользу людям приносить – это не по мне.
– Вы говорите неправду, сэр, – вдруг возразил Алотхо. – Вы не любите убивать. А когда вы смотрите на меня, моя боль отступает.
– Правда? Вот это новость! С другой стороны, не могу же я смотреть на вас вечно. А сэр Джуффин врачует раны куда более эффективно, я сам тому свидетель.
– Поехали, Алотхо, – поддержала меня Меламори. – Макс абсолютно прав, так что нам лучше поторопиться. Заодно попрошу, чтобы сюда прислали полицейских, убрать тела. Это ведь необходимо?
– Ты умница, – кивнул я. – В этом сезоне дизайнеры не рекомендуют использовать трупы в качестве украшения интерьера.
– Хорошей ночи, господа.
Меламори взяла великолепного арварохца за руку, и они пошли к выходу.
– Могла бы хоть спасибо сказать за спасение этого чуда из чудес, – угрюмо буркнул ей вслед Мелифаро и обернулся к хозяйке. – Я собираюсь напиться, незабвенная. Так что тащите сюда все запасы вашего изумительного пойла.
– Все? Ты собираешься лопнуть, герой? – дружелюбно усмехнулась хозяйка. – Не стоит, здесь и без того гораздо больше мертвых, чем живых.
– Я не собираюсь лопнуть, – печально возразил Мелифаро. – Только напиться. Мне сейчас очень паршиво.
– Это бывает. Но потом непременно проходит, иначе жизнь могла бы показаться невыносимой, – рассудительно сказала леди, ставя на стойку кувшин. – Садитесь сюда, господа. Возможно, моя рожа – не лучшее зрелище во Вселенной, но она определенно более привлекательна, чем куча трупов, на которую вы таращитесь.
Ее манера выражаться привела меня в восторг. Еще похлеще моей собственной, с ума сойти можно.
– Не смейте называть эту роскошь «рожей» в моем присутствии, ясно? – строго сказал я. – Иначе я обижусь и буду долго и громко плакать вон в том углу. – Я небрежно махнул рукой в направлении дальнего окна.
Черноглазая леди испытующе посмотрела на меня, словно бы пыталась определить, насколько я сам верю собственному заявлению. У меня снова закружилась голова. Но никаких возражений по этому поводу у меня не было. Пусть себе кружится, очень мило с ее стороны.
Я поспешно перебрался на высокий табурет у стойки. Мелифаро горько вздохнул и устроился рядом со мной. Мы получили по чистому стакану, хозяйка уселась напротив, немного подумала, а потом налила и себе.
– Честно говоря, я собирался пить камру, – виновато сказал я. – И что-нибудь съесть.
– Камра у меня лучшая в городе. Сейчас попробуете.
Леди немного погремела посудой, водрузила кувшин на крошечную жаровню.
– А вот с едой хуже, – сказала она. – Я, знаете ли, не держу повара. Это такая скучища – кормить людей! Ко мне приходят, чтобы выпить, выкурить трубку и резво бежать дальше.
