– Конечно, господа, я соглашусь, – смущенно заулыбался Луукфи. – Так любезно с вашей стороны…
– Когда я отправлялся в этот поход, Завоеватель Арвароха Тойла Лиомурик Серебряная Шишка снял с себя этот плащ из самой прочной шерсти овец Царского стада и отдал его мне, – сообщил Алотхо. – Он будет счастлив узнать, что его плащ защищает от ветра того, кто бережет покой более чем двух полусотен буривухов. Примите его, сэр.
Шаман тем временем повернулся ко мне.
– Мертвый Бог хорошо знает вас, господин. Он много говорил мне о вас, но я мало что понял. Мертвый Бог сказал, что у нас нет ничего, что могло бы вам пригодиться. У вас есть все, что вам нужно, так говорит Мертвый Бог.
– Ну и друзья у тебя, нечего сказать, – веселый голос Мелифаро нарушил звенящую тишину. – Этот Мертвый Бог в лепешку готов разбиться, лишь бы оставить тебя без подарков. Какая мелочность! А еще Бог.
– Ничего, я с ним разберусь при встрече, – невозмутимо пообещал я. Наши коллеги заулыбались, но оба арварохца покосились на меня с благоговейным ужасом.
– Я очень хотел оставить что-то из своих сокровищ у вас, сэр Макс, – печально сказал Алотхо. – Но не в моей власти противиться воле Мертвого Бога.
– Ничего, можете считать, что оставили мне свое главное сокровище. Однажды мне посчастливилось услышать вашу песню. Можно сказать, она до сих пор звучит у меня в ушах.
Бедняга Алотхо принял мой язвительный комплимент за чистую монету.
– Я рад, что вы будете помнить меня.
– Вот в этом вы можете не сомневаться.
На сей раз я говорил искренне. Такое поди забудь!
Пока мы любезничали, Мелифаро обратился к шаману.
– Скажите, а ваш Мертвый Бог не будет возражать, если я сделаю подарок Алотхо? Или лучше не пытаться?
– Вы можете поступать так, как считаете нужным. Поскольку вы спасли жизнь нашего Предводителя и честь нашего клана, любое ваше деяние будет теперь сочтено благом.
– Отлично! – кивнул Мелифаро.
Он извлек из кармана лоохи драгоценный перстень со скорчившимся в центре прозрачного камня крошечным Руленом Багдасысом. Только тут до меня дошло: Мелифаро решил свести вместе обоих виновников своей непродолжительной, но жестокой депрессии, и посмотреть, что будет.
Джуффин заметил мою героическую борьбу со смехом и послал мне зов.
«Что это такое? Ты в курсе, Макс?»
«Ох, пусть он сам вам рассказывает! Но никакой опасности для здоровья сэра Алотхо эта штука не представляет, честное слово!»
«Хотел бы я знать, что вообще может представлять опасность для его здоровья!» – Джуффина терзало не беспокойство, а простое человеческое любопытство.
«Кое-что может. Конфликт между желанием и необходимостью, например».
«Экий ты наблюдательный. Ладно, не буду мешать тебе наслаждаться зрелищем».
Зрелище и правда было то еще: наш Мелифаро ораторствовал.
– Это волшебная вещь, Алотхо. Можете носить ее на пальце или в кармане – это не имеет значения. Но если однажды вам станет очень грустно, бросьте это кольцо себе под ноги. Нужно, чтобы камень стукнулся о землю, чем сильнее, тем лучше. И увидите, что будет. Я очень надеюсь, что вас это развлечет.
К моему изумлению, Мелифаро говорил скорее печально, чем насмешливо, хотя хватало, конечно, в его речи и тех, и других интонаций.
– Спасибо. Я испытаю вашу волшебную вещь, когда придет время.
Алотхо принял кольцо, немного полюбовался на крошечного Рулена Багдасыса в центре камня и надел подарок на мизинец, с другими пальцами его здоровенной лапы экспериментировать было бесполезно.
– Это хорошая вещь, предводитель, – авторитетно заявил шаман.
Брови сэра Джуффина Халли удивленно поползли вверх. Кажется, шеф все-таки был уверен, что Мелифаро устроит какую-нибудь мелкую пакость напоследок.
– Мне пора уходить, господа. – Алотхо вежливо опустил голову. – Я тороплюсь. Чем раньше я покину ваш город, тем скорее смогу вернуться.
– Я провожу тебя, – сказала Меламори.
– Нет. Это дурной знак – когда корабль уходит, а кто-то остается на причале.
– А я и не собираюсь провожать тебя до причала. Только до стены Йохира Менки, до границы с Новым городом.
– Спасибо, это хорошее предложение, – обрадовался Алотхо.
Кажется, ему никогда прежде не приходило в голову, что проводить можно только до середины пути. Если бы парень распоряжался раздачей Нобелевских премий, он бы непременно присудил одну из них Меламори – за эту гениальную идею.
Когда они покинули Дом у Моста, я сделал скорбное лицо.
– Меня оставили без подарков, – капризным тоном избалованного ребенка прогундосил я. – И мне обидно, обидно, обидно!
– Зато тебе сделали такой комплимент, какого мне, например, еще никогда не делали, – заметил Джуффин.
– Как это? – удивился я.
– Они сказали, что у тебя есть все, что тебе нужно.
– Ну и?..
– В древней Священной Книге Арвароха, все экземпляры которой они сожгли чуть ли не дюжину тысяч лет назад после того, как выучили наизусть, написано: «Люди остаются людьми до тех пор, пока им чего-то недостает», – пояснил Лонли-Локли.
– Иначе говоря, они легкомысленно записали тебя в боги, – рассмеялся Джуффин.
