– И теперь их шаман будет каждую ночь приходить под мои окна, чтобы узнать мое мнение по всем важным вопросам? – усмехнулся я. – Ну-ну. А каким образом ты умудрился прочитать эту сожженную книгу, Шурф? Неужели ты такой старый?
– Нет, просто у меня неплохая библиотека. В ней есть несколько редких изданий. В частности, один из трех сохранившихся экземпляров Священной Книги Арвароха. С этими тремя экземплярами случилась какая-то темная история: не то их подарили нашему легендарному королю Мёнину…
– …чтобы набирался ума-разума! – вставил Мелифаро.
– Ну да, наверное. Или их вывезли из Арвароха какие-то пираты. В общем, в Мире есть всего три экземпляра, и один из них мой. Занимательное чтение.
– Дашь почитать? – завистливо спросил я.
– Дам. Только ты ведь ко мне никак не соберешься.
– Ну, когда-нибудь соберусь, – вздохнул я. – Мы, боги, занятой народ, конечно, но не так уж я безнадежен.
Мелифаро тем временем успел представить Джуффину полный отчет о печальной судьбе Рулена Багдасыса.
– Сначала я был зол на обоих: и на изамонца, и на Алотхо. И решил, что это – неплохая пакость. Потом я с ними смирился. Даже полюбил этих ребят.
– Полюбил? – ядовито переспросил я.
– Представь себе. Ну, немного странной любовью, согласен, и все же… Я уже был готов отменить представление, а потом подумал, что этот Рулен Багдасыс действительно вполне способен поднять настроение бедняжке Алотхо. Воины Арвароха должны ценить грубые шутки, а я не знаю шутки грубее, чем господин Рулен Багдасыс.
Сэр Джуффин Халли выглядел абсолютно счастливым.
– Макс, – весело сказал он, – раз уж ты и царь, и бог, и все такое, может быть, хоть ты отпустишь меня на отдых? Всего-то на три дня. Кимпа уехал, в доме тихо и пусто. Хочу выспаться, почитать… Между прочим, я не отдыхал больше одного дня кряду в течение трехсот с лишним лет. Хочу попробовать, вдруг получится. А мне и отпроситься-то больше не у кого.
– Я не возражаю, что ж я – зверь какой? Но почему вы не воспользовались услугами арварохского шамана? Он бы мог поторговаться за ваш отпуск с самим Мертвым Богом, а я кто? Так, погулять вышел.
– Ничего, меня вполне устраивает, – снисходительно улыбнулся Джуффин. – Не забывайте возносить ежевечернюю молитву сэру Максу, господа, закажите себе хороший ужин из «Обжоры» и вообще делайте, что хотите, а я поехал домой. Знали бы вы, какое у меня там одеяло!
– С ума сойти, – Сэр Кофа изумленно глядел ему вслед. – Этот кеттариец уходит спать до заката, да еще и отпуск берет! Я знаю его куда дольше, чем вы, ребята, но на моей памяти ничего подобного не происходило.
– В любом случае приказ сэра Джуффина – это закон, – сурово сказал я. – Хотите вы того или нет, господа, а ужин из «Обжоры» будет на этом столе с минуты на минуту.
– Славно, мальчик, – улыбнулся Кофа. – Наверное, ты добрый бог. Никто не возражает, если я позову наших коллег из Городской полиции?
– Во главе с сэром Бубутой Бохом? – осведомился Мелифаро.
– Во главе с леди Кекки Туотли, душа моя. И только попробуй ухмыльнуться.
– Ладно, я буду грустить и… что еще можно делать в таких случаях? Да, еще я буду скорбеть, – Мелифаро скорчил самую угрюмую из рож, на которую были способны его лицевые мускулы. Получилось не очень-то убедительно.
Ужинали мы весело и долго, вот только Меламори так и не появилась. Разумеется, я понимал, что ей немного не до нас, но у меня сердце было не на месте. Вернее, не на месте находились целых два сердца – все, чем я в настоящий момент располагал.
Она все-таки появилась в Доме у Моста. Около полуночи, когда я остался в полном одиночестве. Что бы там ни случилось, а по ночам мне полагается дежурить.
Меламори замерла на пороге моего кабинета. Мое второе сердце тут же сжалось от ее боли и сладко замерло от нежности, которая тоже принадлежала не мне. Я изо всех сил старался игнорировать дурацкие выходки потусторонней мышцы.
– Кажется, я опять сделала глупость, Макс, – печально призналась Меламори.
– Мы, люди, постоянно делаем глупости, как сказал бы наш «великий буривух», если бы он сейчас не спал, – утешил ее я. – И что же ты натворила?
– Испугалась. И не поехала с Алотхо в его грешный Арварох, дырку над ним в небе!
– Я бы тоже испугался, – на всякий случай соврал я.
– Ты? Нет, Макс, ты бы не испугался, это точно, – вздохнула Меламори. – А если бы даже испугался, тебя бы это не остановило.
– Может быть и так. Но у тебя еще будет шанс все исправить. Нет ничего непоправимого, кроме смерти. Хотя и смерть иногда – вполне поправимое событие, это я тебе говорю как крупный специалист в этом вопросе. Посиди со мной, поболтаем.
– Я за этим и пришла.
Мы болтали почти до рассвета. О сущих пустяках и о том, о чем люди почти никогда не говорят вслух, – так, всего понемножку. Нас прервал мохнатый хуб, все это время дремавший на плече Меламори. Совершенно неожиданно он встрепенулся и запел тоненьким щемящим голоском.
– Вот видишь, он действительно поет, – улыбнулся я. – Это хороший знак, правда?
