– Не вопрос. Разумеется, я сам подежурю. Буду ощущать себя единственным хранителем общественного спокойствия. В конце концов, с самого начала считалось, что именно в этом и заключается моя работа: бездельничать по ночам в кабинете Джуффина.
Сэр Кофа ушел прогуляться по городу и на радостях развил там бурную деятельность. Даже собственноручно поймал за шиворот какого-то бородатого карманника, хотя охота за подобной мелочью не входит в компетенцию Тайного Сыска. Несчастный карманник был отдан на растерзание лично Бубуте: генерал Бох честно заслужил этот подарок.
– Ты у меня будешь шарить по сортирам, а не по карманам! И все, что там найдешь, запихаешь в свою задницу!
Бубутины вопли доносились даже до моего кабинета, но я не возражал. Я по ним даже соскучился.
– У тебя лицо провинциала, который всю жизнь мечтал попасть на выступление Екки Балбалао, и вот, наконец, сподобился, – насмешливо сказал Мелифаро.
– А я и есть провинциал. Простой необразованный иноземный монарх, который, между прочим, понятия не имеет, кто такой этот ваш Екки Балбалао.
– Дырку над тобой в небе, парень, это же лучший тенор в Соединенном Королевстве, – Мелифаро озадаченно покачал головой. – Я – не самый заядлый меломан в столице, но не знать кто такой Екки Балбалао… Это слишком, даже для тебя! Что ты вообще делаешь в свободное время, чудовище?
– Как – что? Шляюсь по трактирам и с высунутым языком бегаю за девушками. – Немного подумав, я добавил: – Кроме того, у меня вообще нет свободного времени, поскольку я заживо сгораю на работе. А что, он действительно так здорово поет?
– Да ничего, – равнодушно кивнул Мелифаро. – Честно говоря, я сам коротаю досуг примерно так, как ты описал. Правда, мой язык не вываливается изо рта ни при каких обстоятельствах, чего и тебе желаю. Так что сладкий голос господина Балбалао нечасто достигает моих ушей.
– Какие мы с тобой некультурные и бездуховные, – обрадовался я. – Кому сказать – не поверят.
– Поверят, поверят, – успокоил меня Мелифаро. – У нас это на мордах написано.
Завершив беседу об искусстве, мой коллега ультимативным тоном заявил, что ему, дескать, пора. Я недоверчиво уставился на темнеющее небо и покорился судьбе: день пролетел удивительно быстро. Мне предстояло пережить длинную, скучную, одинокую ночь. Луукфи, как всегда, ушел домой на закате, а Меламори улизнула еще раньше, – Магистры ее знают, куда.
Около полуночи, когда я с изумлением понял, что начинаю клевать носом, меня настиг зов Теххи.
«Макс, – жалобно сказала она, – все просто ужасно! Этот твой господин Пу…»
«Что, опять напился и спит на табурете?»
«Если бы! Он действительно вполне напился, но, к сожалению, не спит. Он со мной общается. И постоянно пытается поцеловать мне руку. Знаешь, мне, пожалуй, не составит труда испепелить его на месте, но тогда меня посадят в Холоми. Причем ты же сам и посадишь».
«Не выдумывай, – строго сказал я. – Я буду укрывать тебя от правосудия, рискуя жизнью и недельным жалованьем. Но это не лучший способ проводить время, что правда, то правда. А ты действительно можешь его испепелить?»
«Конечно, могу. А что?»
«Мне бы твои способности! Мы как раз сегодня выяснили, что никто из нас, кроме Лонли-Локли, не может испепелить этих грешных оживающих покойников. А Шурф ушел с Джуффином, так что нам приходится их убивать и закапывать, а потом снова убивать и снова закапывать. Это так утомительно!»
«Ну, живых мертвецов, положим, и я не испепелю, – призналась Теххи. – Это такие твари, их и Белый Огонь не берет!»
«Белый Огонь? – удивился я. – А что это за штука?»
«Самый простой и надежный способ испепелить кого бы то ни было, сто тридцать седьмая ступень Белой магии, один из любимых фокусов моего знаменитого папочки, а, в общем, ерунда, – скороговоркой объяснила Теххи. – Ты мне лучше вот что скажи: можно я отправлю этот говорливый мячик в Дом у Моста? Тебе же, наверное, скучно, да?»
«Ну, не слишком весело, если честно. Ладно уж, отправляй. Ты же, наверное, спать хочешь?»
«Хочу, – согласилась Теххи. – А если учесть, что ты можешь заявиться за час до рассвета…»
«Не очень-то верится! Тем не менее, ты имеешь полное право жить с неисцелованными руками. Так что пусть уж этот неугомонный Андэ идет ко мне, Аллах с ним».
«Ты, кстати, так до сих пор и не объяснил мне, кто такой этот твой загадочный “Аллах”. А я уже столько раз спрашивала».
«Да я сам толком не знаю. Просто слово хорошее».
Не прошло и получаса, как в дверь моего кабинета поскребся заспанный курьер.
– Ко мне посетитель: маленький, кругленький, здорово подвыпивший и очень нахальный, да? – Я не дал парню и рта открыть.
– Именно так, сэр Макс. – За годы службы в Доме у Моста бедняга утратил способность удивляться. – Ему можно зайти?
– А что еще с ним делать? Раз уж пришел, пусть заходит.
– Макс, мне грустно! – с порога сообщил Андэ. – Вы, наверное, не впиливаете, как это бывает.
– Представь себе, «впиливаю», – усмехнулся я. – Я проделываю это упражнение по дюжине раз на дню, можешь мне поверить.
