Таким образом, нам удалось достичь полной гармонии и в этом вопросе: отправляясь к Юлии, я непременно покупал новую кассету с фильмом. Со временем ей даже пришлось разжиться специальным сооружением для хранения этого добра, поскольку кассеты расползались по дому, как тараканы. Честно говоря, я был абсолютно уверен, что покупаю фильмы для себя. Когда-нибудь к этой коллекции приложится и собственный видеомагнитофон, а пока можно расслабиться и смотреть свои любимые фильмы в гостях у любимой девушки – что может быть лучше?
Два месяца лютой депрессии здорово сократили мои повседневные потребности, так что у меня скопилась довольно приличная сумма. Часть ее я собирался истратить на покупку видеоплеера и для начала пересмотреть заново свою коллекцию. Не краем глаза, не урывками, как прежде, а внимательно, от начала до конца. Надо же хоть как-то убивать время.
Но коллекция находилась в недоступном месте, и это нужно было как-то исправлять. В один прекрасный день я собрался с духом, позвонил Юлии и сообщил, что собираюсь забрать свою видеотеку. Она сухо сказала: «приезжай». Я собрал волю в кулак, стиснул зубы и поехал.
Юлия встретила меня на пороге и решительно заявила, что отбирать подарки – дурной тон. Из гостиной раздавалось многозначительное покашливание ее мамочки, вызванной, как я понимаю, для моральной поддержки. «Почему – подарки? – ошеломленно спросил я. – Я покупал эти фильмы, чтобы смотреть их вместе с тобой, но…»
Из последующего выступления я узнал, что моя бывшая девушка твердо намерена оставить спорное имущество у себя. «Так будет справедливо, – объясняла она. – В конце концов, ты же каждый день здесь что-нибудь ел, а это тоже стоит денег, не меньших, чем кассеты. И вообще, зачем они тебе нужны? У тебя все равно нет видео и никогда не будет при твоем-то легкомысленном отношении к жизни; впрочем, это прекрасно, это – лучшее твое качество, Макс, если разобраться…»
В общем, объяснились.
Объявлять меня нахлебником было глупо и несправедливо. Я никогда не приходил к ней с пустыми руками. Все время что-нибудь покупал: ароматный чай в маленьких бумажных пакетиках или крошечные, тающие во рту печеньица; экзотические фрукты или засахаренные цветы, – просто потому что люблю делать подарки, а ничего, кроме таких вот мелочей, не мог себе позволить.
Наверное, я действительно живу как во сне и плохо понимаю, что происходит вокруг. По крайней мере, прежде мне и в голову не приходило, что когда я встаю ночью и иду на кухню, чтобы сделать себе бутерброд, в голове моей любимой женщины начинает работать калькулятор. Пережить это откровение оказалось гораздо труднее, чем все прочие сюрпризы. Это был окончательный и бесповоротный крах всех моих иллюзий. Какая уж там коллекция. Я молча развернулся и пошел вниз по лестнице, забыв о существовании лифта.
На прощание мне довелось услышать почти беззвучный вздох облегчения, который вырвался у Юлии. Еще бы! Ей удалось отстоять имущество, которое она привыкла считать своим. Так и надо. А я мог отправляться на ближайшую свалку за полной ненадобностью.
Между мною и остальным миром вырос тогда прозрачный, но непроницаемый барьер. Действительность больше не имела ко мне отношения, она осталась где-то далеко, и это было не так уж скверно. Во всяком случае, я наконец-то перестал чувствовать что бы то ни было.
Юлия позвонила через неделю. Просила не обижаться, предлагала встретиться, но я вежливо отказался. Потом она звонила еще несколько раз, сетовала, что я ее не навещаю. Я не радовался этим звонкам, но и не бросал трубку. С деланым дружелюбием отвечал, что у меня сейчас нет времени, – может быть, на следующей неделе или через месяц. Ее голос больше не вызывал у меня никаких эмоций; я не понимал, что хочет от меня эта чужая женщина. Какого черта привязалась?
Но я так и не собрался купить себе видеодвойку. Мне и думать-то о ней тогда было тошно. А полгода спустя, в один из пасмурных ноябрьских дней, мне приснился сэр Джуффин Халли, и моя здешняя жизнь закончилась раз и навсегда.
Я одним глотком допил кофе и пошел бриться. Решил обрушиться на Юлию внезапно, как преждевременная кончина, без всяких там предупреждений по телефону. Мало ли, какие отговорки у нее найдутся, а мне требовалось попасть в ее гостиную, всего на несколько минут. И тогда – сюрприз, сюрприз!
Надо сказать, при этом я не испытывал ничего, похожего на жажду мести. Мною руководили холодное любопытство и какая-то неконтролируемая безжалостная веселость, немного пугающая даже меня самого. Я собирался хорошо развлечься, а мое таинственное второе сердце твердило, что я поступаю правильно. Дескать, так и надо. Не знаю, какими принципами руководствовалась эта загадочная мышца – уж у нее-то точно не было никаких счетов с Юлией, поскольку в период упадка нашего романа я вполне обходился одним-единственным сердцем, как все нормальные люди.
Я привел себя в полный порядок. Тщательно оделся, подверг геноциду щетину на подбородке, волосы собрал в хвост – отличная, стильная молодежная прическа получилась, все восьмиклассницы мои!
