– В ту ночь я дежурил в Доме у Дороги. Это было мое второе ночное дежурство… Или все-таки третье?.. Я задремал, сидя в кресле, а потом вдруг проснулся. Подскочил как укушенный, потому что ветер распахнул окно, и оказалось, что в мире существуют такие вещи, как мелкие капли дождя и запах мокрых листьев дерева шотт – не меньшее чудо, чем восход какого-нибудь лилового Солнца на другом краю Вселенной. Я вылез в окно и поперся бродить по городу. Обошел все мосты – ты ведь помнишь, сколько мостов в Кеттари? – пил какую-то дрянь в ночном трактире, изумляясь интенсивности вкусовых ощущений, пытался потрогать руками все, что можно потрогать, просто чтобы убедиться, что оно настоящее. Вернее, что я сам настоящий. Что правда, то правда, в ту ночь я наконец-то снова стал «настоящим» и чуть не рехнулся от вернувшейся ко мне остроты ощущений. Честно говоря, я до сих пор в восторге от факта собственного существования и от каждой травинки под ногами: мне есть с чем сравнивать, я еще помню время, когда жил среди всего этого, не чувствуя почти ничего… А потом я кое-как взял себя в руки и вернулся на службу. И хитрец Махи часа три ворчал на меня за самовольную отлучку. Теперь-то я понимаю, он распекал меня, чтобы я не свихнулся от счастья. Хотя не могу сказать, что он выбрал самое эффективное средство.
Джуффин улыбнулся так мечтательно, словно выговор, полученный от старого шерифа Кеттари Махи Аинти, был самым приятным событием в его жизни. Впрочем, так оно и было – в каком-то смысле.
– А теперь вы… как бы отдали долг, да? – спросил я.
– Как ты все правильно понял, – обрадовался Джуффин. – Именно отдал долг, лучше и не скажешь. Описать не могу, как мне нравится думать о том, что сейчас творится с этими беднягами! Может быть, кто-то из них даже рехнулся от внезапной полноты ощущений – самая очаровательная разновидность сумасшествия.
– Наверное, я понимаю, – смущенно сказал я. – Когда я оказался на тропе Доперстов, заблудился в своем Мире и забыл себя, а потом начал вспоминать: постепенно, шаг за шагом… Нет, это было совсем другое, но все-таки…
– Да, – кивнул Джуффин. – Все истории о возвращении к себе – это, в сущности, одна и та же история. Конечно, ты знаешь, о чем я говорю. Кому и знать, как не тебе.
Он повернулся к Гугимагону и положил руку на бледный лоб старика.
– Надеюсь, ты слушал меня очень внимательно. Своему коллеге я мог бы рассказать эту историю и позже, сам понимаешь. Но я хочу, чтобы ты знал, что творилось с ребятами, у которых ты забирал силу. Может быть, это бессмысленно – читать нравоучения тому, кто должен умереть, и все же… Никто толком не знает, что случается с теми, кому удается умереть в Хумгате. Вряд ли это будет настоящая смерть, ты ведь на это и рассчитываешь, правда? Если бы мне предстояло умереть, я бы тоже постарался сделать это именно там.
Гугимагон никак не отреагировал на слова Джуффина. Я так и не понял, слышал ли он вообще хоть что-то. Шеф с сомнением покачал головой и снова повернулся ко мне:
– Ладно, все это просто прекрасно. А теперь будем выбираться отсюда. Честно говоря, я хочу домой.
– Ха, а кто не хочет?! Но как, интересно, я буду отсюда выбираться, если вы не разрешаете мне выкопаться из моей свежей могилки?
– Очень просто. Я открою нашу Дверь прямо на дне твоей «могилки». Ну и терминология у тебя, сэр Макс!
– Костюмчик провоцирует, – объяснил я. – Я же все время шляюсь в Мантии Смерти. Это здорово портит характер.
– Ну-ну, – Джуффин поднялся на ноги. – Будет лучше, если ты закроешь глаза. Так и Дверь открыть легче, и нервы свои побережешь.
Я послушно зажмурился, но даже сквозь закрытые веки я видел ровно прочерченные линии, сияющие уже знакомым красноватым светом. Наверное, Джуффин опять резал пространство невидимым аналогом тупого ножа.
А потом меня приняла в свои холодные объятия абсолютная пустота Коридора между Мирами, и одна из сияющих точек была Дверью, ведущей в Ехо, прямехонько в мою спальню на улице Старых Монеток.
«Попробуй немного задержаться здесь, Макс».
Это, вне всякого сомнения, был зов Джуффина. Я здорово удивился. До сих пор мне казалось, что в этой абсолютной пустоте нет места ничему, в том числе и Безмолвной речи. Я хотел ответить, но у меня ничего не получалось, совсем как в те далекие дни, когда я пытался освоить азы этого искусства.
«Не пытайся отвечать. Во-первых, ты еще не умеешь говорить в этом месте, а во-вторых, для этого требуется слишком много сил, которых у тебя сейчас нет, – успокоил меня Джуффин. – Попробуй немного задержаться, пока не увидишь меня. У тебя вполне может получиться. Ну, а если не получится, не страшно. Тогда расслабься и позволь нашему Миру взять тебя. Просто мне хочется, чтобы ты увидел, как умирают в Хумгате. Когда еще доведется».
