– Ого! – уважительно заметил я. – Почти предел возможного, да?
– Да. Знаешь, оказывается, в новорожденном Мире это гораздо легче делать. Очень интересный эффект! Теперь я понимаю, как тебе удалось устроить такую красивую великую битву с несчастными пляжниками. Дома у тебя вряд ли получилось бы… Да оно и к лучшему – пока.
– А я-то думал, что это я сам по себе такой грозный. Ну, нет – и не надо.
– Ничего, успеешь еще.
Джуффин уселся на песок рядом со мной. Вернее, рядом с моей головой – к тому времени у меня создалось впечатление, что ничего, кроме головы, от меня уже не осталось. Тело словно бы смешалось с песком, растворилось в нем, и мне даже нравилось это странное ощущение.
Шеф встряхнул тело Гугимагона, как тряпку. В результате этой встряски его жертва приняла сидячее положение и томно опустила голову на плечо своего мучителя.
– Сядь прямо! – рявкнул Джуффин.
К моему изумлению, бесчувственное тело послушно выпрямилось. Я, наконец, смог разглядеть его лицо. Не слишком привлекательное, но эффектное, оно напоминало гордые лики старых индейских вождей – не настоящих, конечно, а киношных. Его правый глаз был закрыт, а левый уставился на меня тяжелым немигающим взглядом. Радужная оболочка грязно-белого цвета, ослепительно-яркий зрачок изогнулся серпом. Я вспомнил разговор Джуффина и знахаря из Приюта Безумных: левый глаз Гугимагона слеп. А так сразу и не скажешь.
А потом я вспомнил еще кое-что, о чем не только не знал, но и подозревать не смел всего секунду назад. Этот слепой белый глаз уже смотрел на меня однажды. В тот самый день, когда я сдуру решил смотаться домой.
До сих пор содрогаюсь, вспоминая то приключение. С самого начала все шло как-то не так – не было ни Коридора между Мирами, ни поиска нужной Двери, ни единого сознательного шага в нужном направлении. Я заснул в своей зачарованной спальне в доме на улице Старых Монеток, а потом сразу же проснулся под стареньким клетчатым пледом, в убогой конуре, которую считал своим домом, в полной уверенности, что два года моей жизни в Ехо были всего лишь прекрасным сном, который и вспомнить-то трудно.
Я выкарабкался из той беды, влип в еще худшую и снова, как водится, выкарабкался. Вернулся, научился жить так, словно ничего особенного не стряслось, не подпуская воспоминания на расстояние вытянутой руки, не шарахаясь от клетчатых одеял, даже во сне кричать перестал – почти сразу. Но сейчас, встретившись взглядом с бледным слепым глазом Гугимагона, я вспомнил, что именно было не так с тем моим проклятым путешествием. И почему, черт его побери, оно было «не так».
Разумеется, я побывал тогда в Коридоре между Мирами. Угодил туда, как только сомкнул глаза в спальне на улице Старых Монеток. Но на границе невидимого и невообразимого, там, где человек остается наедине – не с собой даже, с отсутствием себя, – меня поджидал этот самый одноглазый дядя, который хотел… Чего именно он хотел – этого я так и не смог сформулировать, даже для себя. Но знал, что тогда мне грозило кое-что хуже самой смерти, хуже которой, теоретически говоря, ничего быть не может.
– Ты вспомнил его? – мягко спросил Джуффин. – Да, это именно он охотился на тебя, когда ты ходил в свой Мир. Гугимагон тогда здорово тебя оглушил. И все-таки ты от него удрал, молодец… Но хотел бы я знать, сколько ребят вроде тебя от него не удрали? – Шеф легонько щелкнул по лбу своего пленника. – Давай, оживай, дружок. У меня уже созрел очень хороший вопрос. Что-то ты совсем зарвался, сэр Гугимагон! Одно дело брать что плохо лежит, потрошить несчастных безумцев, на твоем месте я бы и сам так поступил. Если Хумгат тебя не принимает, следует отточить мастерство и воспользоваться помощью заблудившихся там бездомных Теней – это достойный выход. Но как тебе пришло в голову, что ты имеешь право на силу настоящих избранников Хумгата? Отвечай!
– Ты лучше меня знаешь, что этот выродок не человек, – вдруг сказал Гугимагон. Не просто ответил, но еще и невежливо ткнул в меня пальцем. – А второй твой парень мне был по-настоящему нужен. Я бы не стал связываться с тобой и рисковать всем, если бы мог без него обойтись.
– Я слышал, что тот, кто слишком долго питался силой безумцев, сам становится безумным, – усмехнулся Джуффин. – По всему выходит, так оно и есть… Ладно, в таком случае, говорить нам не о чем. Призови остальных, Гугимагон, и покончим с этой историей.
– Каких остальных? – вяло спросил великан.
