Леди Кекки Туотли тихонько захихикала. Судя по всему, она ничего не имела против.
– А ведь у меня к тебе дело, Кекки, – вспомнил я. – Сегодня ко мне приходил один жалобщик. Ему кажется, что ты уделяешь слишком мало внимания его драгоценной персоне. И сокровищам его горячо любимого покойного дедушки заодно.
Кекки непонимающе на меня уставилась. Потом поняла, о чем идет речь, и смущенно улыбнулась.
– Так он и до тебя добрался, этот смешной молодой человек?
– Еще бы ему до меня не добраться. Моя грудь и есть то самое дивное место, на котором он в свое время пригрелся. Ты мне вот что скажи: ты занималась этим делом или решила не забивать голову всякой чепухой?
– Если честно… – Кекки виновато вздохнула. – Я собиралась, Макс. Но у меня совершенно не было времени. Знаешь же, что творится у нас в полиции: куча незаконченных дел и еще больше законченных идиотов, которые не дают мне закончить эти самые незаконченные дела, – тьфу ты, я совсем запуталась! А в свободное от службы время… Видишь ли, у меня сейчас не тот период жизни, когда очень хочется взять работу на дом, поскольку все равно больше нечем заняться. Мне, как ты понимаешь, очень даже есть.
Сэр Кофа польщенно заулыбался. Моя первая в моей жизни попытка выступить в роли сводника оказалась на редкость удачной. Эти двое спелись как миленькие. Впору бросать службу и открывать собственное брачное агентство.
– Одним словом, бедняга угадал, когда сказал мне, что ты вряд ли сочтешь пропажу его сундука своей главной служебной проблемой, – подытожил я. – В таком случае, я просто выполню его просьбу. Сейчас. – Я сделал жалобное лицо, просительно сложил руки на груди и тоненьким голоском пропищал: – Кекки, поищи, пожалуйста, этот грешный сундук!
– А иначе распрощаешься с жизнью! – еще более тоненьким голоском добавил Мелифаро. От неожиданности я вздрогнул и заткнулся, к его величайшему удовольствию.
– А что за сундук такой? – полюбопытствовал Кофа.
– Да хрен его знает, – я пожал плечами. – Парень о нем сто лет не вспоминал, а теперь вдруг решил, что там были какие-то пиратские сокровища. Скорее всего, дело в его могучем воображении, Андэ же у нас, кажется, великий поэт. Впрочем, вполне может статься, что мы с леди Кекки – болваны, а в сундуке действительно хранятся какие-нибудь головокружительные сокровища. Самое интересное в этой истории, что похитители ушли Темным Путем, – если, конечно, верить свидетельским показаниям кучи перепуганных детишек.
– Вот именно! – с нажимом сказала Кекки.
Как я понимаю, ей здорово хотелось, чтобы в этой истории вообще не было ничего интересного – если уж она о ней напрочь забыла.
– А что, у детей нет глаз? – ехидно поинтересовался сэр Кофа. – Не понимаю, почему к рассказам детей необходимо относиться с недоверием? Между прочим, дети нередко оказываются гораздо наблюдательнее взрослых. К тому же, они не употребляют спиртное. Так что из детишек получаются отличные свидетели, зарубите это на своем прекрасном носике, милая леди.
Никогда бы не подумал, что Кекки способна проглотить такую пилюлю, не поморщившись. Но она и бровью не повела. Смотрела на Кофу, как на Санта-Клауса с мешком подарков. Дескать, знаю я тебя: побурчишь-побурчишь, а подарочки-то все равно выложишь.
– Если похитители действительно ушли Темным Путем, эта история может оказаться довольно интересной, – рассуждал Кофа. – Вообще-то, Кодекс Хрембера не возбраняет гражданам Соединенного Королевства пользоваться Темным Путем – по той простой причине, что для этого почти не требуется применять Очевидную магию. И именно поэтому почти никто не умеет это проделывать, кроме все тех же бывших Магистров. Да и среди них не так уж много умельцев. – Он внимательно посмотрел на меня. – Очень может быть, что твоему приятелю с самого начала следовало обратиться именно в наше ведомство.
– А он обращался. Хотел найти меня, а нарвался на Меламори. Та благородно решила, что меня нужно спасать, и отфутболила его к Кекки. Могу ее понять, в изложении Андэ Пу ни одна история не может показаться заслуживающей внимания. Такой уж он специальный парень.
– Ясно. А теперь мое сердце жаждет подробностей. Рассказывайте, – потребовал Кофа. – Сначала ты, Макс.
Я быстренько изложил ему краткую историю «ограбления века» – все, что узнал от Андэ.
– Наверное, Кекки знает больше. Все-таки с ней он говорил, как со специалистом, а мне просто на жизнь жаловался, – заключил я.
– Да уж, – вставил Мелифаро. – Бедняга пришел по адресу. Если человеку не нравится его жизнь, он должен просто сообщить об этом тебе. И ты тут же поможешь несчастному быстро и безболезненно расстаться с этой гадкой штукой.
– Можешь себе представить, он все еще жив, – огрызнулся я.
– Да? Что-то в последнее время ты не в форме, – сочувственно вздохнул этот гнусный тип.
– Вы очень мило щебечете, мальчики, но мне все-таки хотелось бы услышать, что говорит Кекки. Вы же ей рта открыть не даете, – укоризненно заметил сэр Кофа.
