Изабель, которая ничего не могла понять, пыталась расспросить Ортанс, но та только пожимала плечами. Франсуа, оказавшись в замке, тут же заперся в библиотеке, Марсель и Ортанс куда-то ушли, Мартин исчез еще раньше, и Изабель осталась наедине с Эстеном, совершенно растерянная.
— Я ничего не понимаю, — проговорила она, смотря на него и не ожидая, что он объяснит ей хоть что-то, — почему сегодня не крестили ребенка?
Эстен молчал. Некоторое время он смотрел на Изабель, потом отвернулся и подошел к окну. Изабель последовала за ним.
— Ты знаешь? Знаешь? — она положила руку ему на плечо.
— Да, — сказал он.
— Пожалуйста, расскажи мне!
Он молчал.
— Эстен!
Он резко обернулся. Брови его хмурились.
— Хорошо. Твоего сына пронесли через святую землю, — сказал он
— Что? — Изабель склонила голову на бок, — что ты имеешь в виду?
Эстен еще помолчал, потом проговорил очень тихо.
— Есть в Бретани такой обычай, Изабель. Если ребенок пронесен через святую землю, то он получает способности видеть не только то, что видит обычный человек. Твой сын родился в Рождество. Я уверен, что Франсуа добивался этого, как мог. Он все посчитал и долго молил о таком чуде. Я уверен, что он вымолил Ноэля.
— Вымолил? — Изабель тут же вспомнила, как зачала сына под камнем. Или это был странный сон?
— Вымолил у камней.
Она побледнела.
— Мерлин был рожден в Рождество, — усмехнулся он.
— Но это же просто легенды! — закричала Изабель.
— Или не просто легенды, — Эстен пожал плечами, — тут все не просто так, Изабель. В этом мире, на этой земле. Ты не заметила? Мир совсем другой. Он... он пронизан...
— Волшебством...
Они посмотрели друг на друга. Рука Эстена легла ей на талию. Изабель прижалась к нему, как к единственной своей защите в этом странном мире.
— Не бойся, — сказал Эстен, желая ее утешить, — Франсуа позаботится о ребенке. Он знает, что делает.
...
Вечером Мартин позвал Изабель следовать за собой. Снова собралась процессия, и снова они шли парами. Только не к церкви. Они шли к источнику. Когда взошла полная луна, Изабель смотрела, как Мартин развернул младенца, вынул из пеленок, и погрузил в бассейн из розового гранита. Он говорил какие-то слова на незнакомом языке, и младенец не плакал.
Мартин завернул его, мокрого, и поднял наверх, на руках. И тут же бассейн вспыхнул зеленоватым светом.
— Приняли, — тихо сказал Франсуа.
Ортанс кивнула.
— Значит, все удалось, папа... Они приняли его, хоть он и рожден обычной женщиной.
— Мадемуазель Ортанс! — Марсель догнал ее, когда она уже спустилась на пляж и шла к воде, будто собиралась пойти по глади волн. Он бы не удивился, если бы у нее это получилось. Невероятная, невесомая, прекрасная... От одного ее вида у него начинала кружиться голова. Он даже бросил пить, боясь, что чем-то может обидеть это неземное создание.
Ортанс обернулась и глаза ее смотрели на него. Марсель остановился. Ноги отказывались держать его, и он вдруг рухнул перед ней на колени.
— Я прошу пощады! — сказал он, видя, как вспыхнули ее щеки.
— Пощады? — ее мелодичный голос отозвался в самых закромах его сердца.
— Ортанс, я... я схожу по вам с ума! Пощадите... скажите, что станете моей женой!
Она молчала, смотря на него без всякого выражения. Губы ее дрогнули, и он испугался отказа. Испугался до такой степени, что дыхание его прервалось, а сердце, казалось, замерло.
— Но мы знакомы всего несколько дней, — сказала Ортанс.
Она, казалось, была удивлена его словами, но в глубине ее глаз промелькнуло нечто похожее на удовлетворение.
— Дайте мне шанс, прошу вас! Ортанс, я не могу жить без вас! Я готов на все, только не отказывайте мне!
— Но... — она сделала шаг к нему и замерла.
Ее белые волосы трепал ветер, который, казалось, готов подхватить ее и закружить в своих вихрях.
— Испытайте меня! — сказал он, — возлюбленная моя Ортанс, испытайте меня!
Она снова сделала шаг к нему, и Марсель принял это за хороший знак. Платье ее развевалось, как белый парус, знамя, ради которого можно было и умереть с ее именем на устах.
— Мы обручимся... — проговорила девушка, сжимая руки, как на молитве, — если... если вы проведете ночь на камне.
— На камне? — не понял он.
— Я отвезу вас к камню. И вы проведете на нем ночь.
Марсель добрался до замка, одолеваемый страстным желанием напиться. Впасть в привычное забытье, стать снова собой. Ортанс приказала идти домой и он ушел, оставив ее на берегу. Он оборачивался, чтобы посмотреть на нее, а она все стояла у самой кромки воды, раскинув руки и ловя ветер.