Рассел терпеливо ждал у стола, наблюдая за мной. На то, чтобы кофе закипел, ушло целых десять минут, а он даже не двинулся. И не попытался завести со мной разговор. Просто сидел и ждал, и я наконец-то вынырнула из своих беспорядочных мыслей.
Я поставила перед ним чашку с кофе и села напротив, сложила на груди руки и закрыла глаза.
– Говори, Рассел. Добивай мой мир. Что ты выяснил?
Он подался вперед, словно тем самым мог смягчить удар.
– Чарли Уокер из районного отдела полиции Хаддон-Тауншип перерыл все архивы за девяносто третий год. А еще за девяносто первый, за девяносто второй и за девяносто четвертый. Там нет сведений о младенце, которого подкинули в католическую церковь Христа Спасителя. – Он постучал пальцами по столу. – Или в какую-нибудь другую церковь района. Во всяком случае, в полицию об этом не сообщали. Так что либо это произошло, но об этом умолчали. Либо…
Я открыла глаза:
– Либо что?
– Либо этого никогда не происходило. Была просто легенда – для тебя. Больше ни для кого. – Его немигающий взгляд был мрачен.
Я помотала головой:
– То есть они мне врали? Врала не только Клэр, но и Мари с Анаис?
Рассел не шевельнулся.
– Думаю, они лгали не потому, что хотели причинить тебе боль. Вероятнее всего, было наоборот.
– Но что есть такого плохого, ради чего нужно столь долго врать? Придумывать такую сложную историю? Почему Клэр не притворялась, что я ее настоящая дочь?
– Ну в этом и вопрос. Я просто не знаю ответ. Пока.
Я усмехнулась:
– Рада видеть, что ты еще не сдаешься. Складывается впечатление, что чем больше ты копаешь, тем больше вопросов вылезает. К примеру, кто я? Если не подкидыш из церкви, то кто? На самом деле?
Рассел охватил ладонями чашку:
– Каким-то образом ты пересеклась с этой семьей. Клэр удочерила тебя, возможно, защищала тебя всеми возможными способами. Ты когда-нибудь видела бумаги по удочерению? Юридические документы, детские? Что-нибудь такое, что могло бы подтвердить их историю?
Я покачала головой:
– Нет. И Клэр рассказывала мне очень мало.
– Тогда возникает вопрос: как она получила свидетельство о рождении или какой-то другой документ, необходимый, чтобы записать тебя в школу?
Я пожала плечами:
– Не имею представления.
– Очень любопытно. Ты и в самом деле Джейн Доу[10].
Я уставилась на бинты, закрывавшие часть его головы. Его слова взбесили меня.
– Я не Джейн Доу. У меня была настоящая мать. В какой-то момент я оказалась у Клэр. Вот на этом и надо сосредоточиться. Кто я? Начинай отсюда. На минуту забудь об убийствах.
Его удивил мой гнев. Он дотронулся до моей руки:
– Я не хотел…
Я отдернула руку:
– Не надо.
– Можно задать тебе один вопрос? Какое твое первое воспоминание?
Мое самое первое воспоминание? Джоанна спрашивала меня о том же. Я закрыла глаза.
– Я скорее помню свои ощущения, чем образы. Темнота. Окна с витражами. Я в церкви. Мама держит меня за руку.
– Клэр?
Я сначала покачала головой, потом кивнула.
– Наверное, но я не знаю. Мне нужно побыть с этим наедине. Хорошо? Как я уже сказала, если б ты начал с выяснения, откуда я взялась, в этом не было бы ничего плохого.
Рассел резко встал со стула.
– Ава, я не хочу, чтобы ты чувствовала себя одинокой. Ты не одинока. Я тебе позвоню.
Я услышала, как входная дверь открылась и закрылась за ним. Когда открыла глаза, в комнате было пусто. Я сделала глубокий вздох, чтобы подавить жалость к себе. Ведь я хочу, чтобы Рассел нашел ответы, так? Он сказал, что я не одинока, но такой одинокой, как сейчас, я никогда себя не ощущала…
Некоторое время спустя, когда слесарь надавил на кнопку звонка, я все еще сидела за столом. Кофе в чашке передо мной остыл и остался нетронутым.
– Кто-то очень постарался, чтобы врезать этот замок в дверь. Вы уверены, что хотите открыть ее? – Слесарь стоял на одном колене и разглядывал замок. – В прошлом году меня приглашали вскрыть примерно такую же дверь. Умерла одна старушка, и ее родственники думали, что там куча денег или еще чего-то. Ничего там не было. – Он покосился на меня. – Только дохлые кошки и нафталин. Она складывала своих умерших кошек в кладовку и запирала дверь. Наверное, воняли они, пока разлагались…
– Абсолютно уверена. И вряд ли там будут кошки. Клэр терпеть не могла кошек. – Я улыбнулась.
– Тем более есть смысл запирать их в кладовке.
– Ой, пожалуйста, оставьте замок на месте. Я не хочу, чтобы кто-то знал, что я вскрыла эту дверь.
Слесарь с любопытством посмотрел на меня.
– Семейная драма, – пробормотал он. – Ладно, дайте мне десять минут. Оставлю его целым и невредимым. Дверь открою. А вот ключ, чтобы снова запереть ее, сделать не смогу.
Я кивнула и пошла вниз, на кухню, где принялась чистить и мыть кофейник. Горячая вода помогала думать.
