Вдруг собака, лежавшая у Витиных ног, подняла голову, одно ее ухо встало торчком, она настороженно огляделась.
– Однако уходить надо, – озабоченно проговорил Витя. – Друг говорит, что сюда кто-то идет.
– Садись. Куда тебя подвезти? – спросила я, садясь на водительское сиденье.
Мне никто не ответил.
Я удивленно оглянулась туда, где только что сидел Витя со своим псом, – ни того ни другого не было, они словно сквозь землю провалились.
Да, за двадцать пять лет он развил в себе способности прятаться и убегать, как дикий зверь!
Мне тоже следовало поспешить. Я захлопнула дверцу машины, включила зажигание и тронулась.
Выезжая на дорогу, я заметила, что от одного из фабричных корпусов идет охранник Валентин, прижимая к уху мобильный телефон. Видимо, Петрович, зная лень и разгильдяйство своего подчиненного, позвонил ему и велел проверить, на месте ли их пленница.
Тут Валентин заметил мою машину, замахал руками и бросился вслед…
Но я уже была слишком далеко. Спать надо меньше, Валега!
В замке Шинон Жанна разговаривала с дофином.
– Ваше величество, вам следует идти в Реймс, где были коронованы все французские короли. Да, как можно скорее идти в Реймс и венчаться на царство. После этого англичанам ничего не останется, как покинуть нашу страну.
Дофин слушал ее с недовольным, растерянным лицом.
Он хотел принять королевский венец – но боялся этого. От природы он был робок и пассивен.
Его все время вынуждали что-то делать: воевать за трон, за корону – а он хотел только одного. Он хотел покоя.
Вот и сейчас эта девушка хочет куда-то вести его…
Реймс.
Там короновались все его предки.
Да, это было бы хорошо…
Дофин закрыл глаза и представил себе гулкое, необъятное пространство Реймсского собора, сотни знатных вельмож и рыцарей, взирающих на него в почтительном молчании, архиепископа в сверкающем золотом парадном облачении, возлагающего на его голову корону Людовика Святого, представил торжественные звуки хорала, наполняющие собор…
Это прекрасно, но для этого надо пройти от Шинона до Реймса с армией, а это трудно и рискованно. Ему придется спать на жесткой походной кровати, часами ехать верхом, выслушивать донесения командиров…
Куда лучше дремать в темном покое шинонского замка или в уютной опочивальне его дворца в Бурже, смотреть сладкие сны или слушать льстивые речи приближенных…
Эта девушка… конечно, она помогла его военачальникам освободить Орлеан, но от нее столько суеты и беспокойства…
Но тут он представил лицо своей матери. Ее вечную презрительную усмешку, надменный взгляд.
Она считает его ничтожеством, именует в письмах и документах «так называемым дофином».
Посмотрим, что она скажет, когда он будет коронован в Реймсе!
– Хорошо, – проговорил дофин, опустив тяжелые веки, – хорошо, Жанна, мы поедем в Реймс.
