Из первой машины на ходу выскочили подтянутые парни в черной форме с автоматами на изготовку. На меня никто не обратил внимания, они дружно рванули к ящику с песком, возле которого застыла Вдова. Петрович маленько подергался, но его мигом обезоружили и надели наручники.
– Ну, девушка, задали вы нам задачу! – сказал, выходя из другой машины, высокий человек тоже в черном, но без автомата.
– Вы же отслеживаете мою машину! – догадалась я.
– Ну да, машину, но ведь вам еще велено было беречь микрофон. А вы его потеряли!
Ну да, Зюзя что-то сунул мне за воротник и сказал, чтобы была осторожна. А я… наверно, микрофон потеряла, когда Петрович тащил меня сюда из больницы. Вот оказывается, в чем дело! Не за мной эти люди присматривали, у них свой интерес. Ну и ладно, кто я такая, чтобы за мной три машины посылать?
Краем глаза я заметила, что двоих накачанных парней, что приехали вместе с Вдовой, тоже взяли и надели на них наручники. Они не сопротивлялись.
Следом за старшим из приехавших, которого остальные называли полковником – просто так, без фамилии, – я подошла к Вдове. Она стояла, сложив руки на груди, и смотрела на все происходящее с холодным презрением.
– В чем дело? – спросила она, и голос ее не дрожал – железная женщина. – Кто вы такие?
Полковник предъявил ей удостоверение и попросил документы.
– Так-так… – проговорил он, изучив ее права, – Реут Марина Евгеньевна…
– Я могу ехать? Вы поняли, что это ошибка, и я не имею к этому человеку, – она кивнула на Петровича, – ни малейшего отношения.
– А что вы тут делали?
– Фабрика отошла мне по наследству после смерти мужа, – пояснила Вдова, – я приехала, чтобы посмотреть, что тут можно сделать и во сколько это обойдется.
Ой, врет-то! И никакого наследства она пока не получила, и приехала, чтобы меня поймать, и вообще…
– Должен вас огорчить, – вежливо сообщил полковник, – никакой ошибки нет, мы приехали именно к вам. Очень удачно, что вы оказались на месте преступления.
– Какого преступления? – Казалось, Вдова и правда удивилась.
– Больше двадцати лет назад на этой фабрике погибли двадцать четыре человека, и вы…
– О чем вы говорите? Какое отношение это имеет ко мне?
– Не притворяйтесь, гражданка Реут, – строго сказал полковник, – не стоит считать людей глупее себя. Нетрудно будет доказать, что вы работали на этой фабрике в то время.
– Ну и что? При чем тут какие-то покойники? Где они? Вы их нашли?
– Мы обязательно их найдем, все тут осмотрим и найдем!
– Ну, бог вам в помощь, а пока… – Вдова повернулась, чтобы уйти.
– Стойте! – вмешалась я в разговор. Уж очень нагло выглядела эта стерва, к тому же рот мой был полон крови, и зуб шатался. – Пожалуй, я смогу вам помочь, так быстрее выйдет. Сейчас один человек укажет точное место захоронения.
Если бы можно было убивать взглядом, то я умерла бы на месте после того, как Вдова на меня посмотрела. Только теперь ее взгляд не произвел на меня особого впечатления, уж очень я была зла. Опять-таки эти ребята не дадут меня в обиду.
Я отошла в сторонку и крикнула:
– Витя-а!
Полковник посмотрел на меня удивленно, Вдова презрительно скривилась, Петрович, которому кто-то в суматохе подбил левый глаз, только хмыкнул.
– Витя-а! – снова крикнула я, повернувшись в другую сторону. – Выходи, не бойся! Эти люди не сделают тебе ничего плохого! Я обещаю!
И снова молчание было мне ответом. Вдова смотрела с неприкрытым злорадством, полковник хмурился.
И тут из-за разросшихся кустов у забора появилась собака. Большая лохматая дворняга с проплешиной на боку. Одно ухо у нее висело, второе победно торчало вверх, глаза были разного цвета.
Собака подозрительно оглядела всех присутствующих, но все же направилась ко мне.
– Друг! – обрадовалась я. – Дружок, дорогой, а где же Витя?
Пес посмотрел удивленно: не знаешь, что ли, Витиных привычек? Он людям ни за что не покажется…
