Следующие пару столетий Правщики не имели особого влияния ни в Бельгии, ни где-либо еще. Они получили солидную сумму денег на дальнейшие исследования, к которым приступили с удивительным рвением – тем более если учесть, что на землях, где они жили, несколько раз менялись правители и государственные границы. К счастью, новые правители, судя по всему, не знали о деятельности Правщиков, а Правщики не интересовались политикой, иначе там наверняка появились бы габсбургские Правщики, испанские Правщики и, может даже, Правщики Имперского аббатства Ставло-Мальмеди.
Вместо этого Правщики использовали выделяемые средства, чтобы совершенствовать и оттачивать свои методы. Шахи мельком слышали об их работе, но не считали ее достаточно существенной. Будем честны: это были просто бельгийские чудаки, которые сидели в подвалах и издевались над свиньями. Никому не было до них дела. Но к началу семнадцатого века Правщики уже умели создавать настоящие машины для убийств, которые оказались настолько эффективными, что агент Шахов, увидевший их в действии, в панике написал тридцатистраничный отчет, обильно заляпанный слезами и рвотой. После чего вовсе ударился в религию.
После этого отчета Шахи начали уделять Правщикам больше внимания. Тогдашняя алебастровая леди, Маргарет Джонс, отправила в Бельгию семерых агентов, чтобы те установили за Правщиками наблюдение. Это задание осложнялось тем, что Правщики выстроили себе несколько отдельных поместий, которые тщательно охранялись и патрулировались крупными хитиновыми созданиями с обонянием ищеек и гостеприимностью акул. Тем не менее Шахи сумели найти способ собрать кое-какие важные сведения. Один агент, проводивший наблюдения в обличье чайки, подтвердил, что там имелся целый полк увеличенных в размерах солдат, и все они были верхом на громадных существах, описанных, как «помесь пауков и клейдесдалей[7]». С тех пор Правщики стали серьезной международной проблемой.
