Вот так. Сколько я с ним прожила, а меня будто и нет совсем. Конечно, мне приятно, что папарацци не отравляют мне жизнь, но все-таки…
— Так что сегодня ты и твои картины — гвоздь программы! Возрадуйся.
— Щаз, возрадовалась. Мне не нравится столь пристальное внимание к моей скромной особе!
— Милая, скромные особы не позволяют себе столько пафосных интонаций!
— С кем поведешься, — пробурчала я себе под нос.
Потом льющийся отовсюду голос объявил о начале аукциона, попросил занять всех свои места. Мы с Данте устроились на галерке, внимательно наблюдая за потенциальными покупателями.
Наши места выглядели почти как в Совете: те же удобные кресла, пульт голосования, голограммы картин и статуй показывали на голографическом экране, приятный голос комментировал полотна и состояние торгов. Мы увлеченно просматривали работы художников со всей галактики, которые решили расстаться со своими полотнами в свою же честь. Начальная цена всех полотен меня удивила: пятьсот тысяч кредитов. Я не выдержала и поинтересовалась у Данте:
— Данте, а ты не слишком много запросил за мои картины?
— С ума сдурела, Таль? Да после того, как они были отдельной экспозицией в Галерее, я не удивлюсь, если их продадут миллионов за пять. — Художник улыбался во весь рот, а мне его энтузиазм был откровенно непонятен.
— За твои работы сколько давали?
— Я продал портрет Анжелы за два миллиона.
— Кто такая Анжела?
— Прошлая любовница.
— И кому же ты его продал?
— Ее нынешнему любовнику. Говорят, они пожениться решили…
Тем временем торги продолжались. Мои картины были выставлены в самом конце, на десерт. Тот, кто знал, за чем он идет, дождется. А мне было чертовски жалко расставаться со своими работами, я их больше не увижу, а это маленькая смерть.
На продажу я выставила парные картины, «Геометрия форм». Одна была чудесным продолжением второй, конечно, они и по одной могли бы существовать, но только парой они — целое.
— Последний лот на сегодня. «Геометрия форм» Таллин а'т'Эрри. Стартовая цена — полмиллиона кредитов. Ваши ставки, господа. — Несколько минут тишины, пока на мониторах высвечивается предложенная кем-то цена, когда до последнего пытаются перебить ставку…
Я заворожено наблюдала за бегущими строчками цифр. Мне они астрономическими не казались только потому, что я видела количество нолей на банковском счету мужа.
— Минута до окончания торгов.
Как можно дать пять миллионов за пару картин? У меня это с трудом укладывалось в голове. Правда, я и не такие деньги отдавала за понравившиеся работы, но одно дело покупать картины за счет Галереи, другое — за свой собственный. Правда, тетушка оставила мне несколько миллиардов на жизнь, но это с ее «левым» заработком, состояние Галереи гораздо скромнее.
— Торги окончены. Максимальная предложенная цена — восемь миллионов двести пятьдесят тысяч. Картины «Геометрия форм» проданы господину Индиго С'арр-та.
Я привстала, чтобы посмотреть на нового обладателя моих работ. И как же я была удивлена, заглянув в глубокие индиговые омуты чужих глаз…
— Нет, ты скажи мне, скажи!!! Неужели так трудно было меня предупредить, а?! Ты же знал, что он будет здесь, знал!! Ты общаешься с ним, и не пытайся отнекиваться, когда я с тобой разговариваю!!! — Я прижала Данте к стенке как в прямом, так и в переносном смысле. Он вяло отбивался и явно не мог понять, почему я устроила бурю в стакане. Я и сама это толком не понимала… Но одно воспоминание о индиговых глазах блондина выводило меня из душевного равновесия.
— Таллин, прекрати немедленно! Чего ты орешь, а? — Данте уже шипел. Значит, довела. Но глубина этой мысли не дошла до меня в полной мере. Я пыталась разобраться, откуда такой шквал эмоций по поводу малознакомого блондина.
— Ты знал, что на аукцион заявится этот… бл… блондин! И не мог сообщить мне об этом заранее?!
— Да ты с ним и парой слов не обменялась!
— Мне с ним не о чем говорить! И не нужны мне его деньги! И память о нем — тоже! Где моя карточка, демоны дери??! — карточка тебе зачем? — Устало-обреченно поинтересовался Данте.
— Ты знаешь номер его счета, я в этом не сомневаюсь. Он хочет картины? Пусть получает. Но я его денег не хочу!
— Ладно, Таль, успокойся. Позже разберемся. А пока пошли напьемся? Праздник все-таки. Твой первый аукцион прошел более чем успешно. — Данте устало улыбнулся. Никогда не видела его таким…
— Надо, значит напьемся, — я задорно улыбнулась. Данте взял меня за руку и повел к выходу.
Это были последние связные воспоминания. Потом мы каким-то образом оказались в «Эль-Ниньо», где уже что-то праздновали Даниэль и Индиго. Мне хватило нескольких секунд, чтобы безвозвратно опьянеть: я всего лишь заглянула в индиговые глаза. Потом было вино и танцы. Много-много вина и безудержные, полные страсти танцы, до умопомрачения и головокружения. И еще вино.