Полночь. Три луны в антрацитовом небе, мириады разноцветных, до умопомрачения ярких звезд, похожих на светлячки. Бесконечная полоса пляжа с прозрачно-желтым песком, тихий шелест волн Бесконечного Океана. Легкий, почти невесомый теплый бриз. В умиротворенную картину вторгаются незваные гости. Высокий мужчина с бледно-синей кожей, острыми ушами и серебристыми волосами до лопаток; на нем надеты только бледно-серые штаны из легкой ткани. Он идет плавно, как подкрадывающийся к добыче хищник. Босой и без рубашки, словно выставляет напоказ свои старые шрамы, от которых, по идее, и следа не должно было остаться, потому что у эльфов с регенерацией все замечательно. Мужчина небрежно играет огромным черным двуручником, который кажется в свете трех лун сгустком мрака. Если бы кто-то заглянул мужчине в глаза, он мог бы увидеть в индиговой бесконечности такую же беспросветную ночь как та, что царит над Миром. Следом за ним шла высокая тонкая женщина с фигурой хлыста. Как бы она ни старалась выглядеть одного роста с мужчиной, у нее не получалось. Да, она была высокой для женщины, но ее спутник считался высоким среди мужчин. Теплый песок приятно ласкал босые ноги, заставлял ее чувствовать себя маленькой и слабой, потому что сражаться предстоит с любимым. Идти против него. Быть с другой стороны баррикады, хотя обычно самое безопасное место в любой заварушке — рядом с ним. Ее волосы цвета розового жемчуга едва касались плеч, жемчужно-серый топ и свободная длинная юбка трепетали вместе с ветром. Она шла следом за мужчиной, босая, с гримасой недовольства на лице. И только если заглянуть в огромные фиолетовые глаза, можно увидеть в них всю бездну отчаяния. В ее руках тихо звенели ледяные сабли, готовые к бою до смерти.
Резкая остановка. Мужчина остановился напротив женщины, его голова обозначила легкий намек на поклон. Она проигнорировала его с достоинством Владыки.
— Таль, ты не можешь вызвать меня на дуэль, — устало повторил он.
— Я — Владыка Вечных, и я могу делать то, что посчитаю нужным. И мне плевать с колокольни, что по этому поводу думает кодекс Лунных. — Отвечает она. Или все-таки я? Последние полчаса я была настолько выбита из колеи, что, казалось, наблюдаю за каким-то паршивым спектаклем из зрительного зала.
Звон скрестившихся клинков. Мы договорились не использовать магию, потому что разнести на атомы Остров — не лучшее начало правления Владыки. А я сегодня намерена проучить этого зарвавшегося эльфа.
Разворот-бросок-ухожу от его удара. Несколько сложных па — и меня нет на линии его атаки. Бросок-удар-глухая оборона. Звон оружия. Ледяные сабли недовольны, что я запретила им использовать магию. Меч Демиурга тоже недоволен.
Так странно сражаться против Индиго. Но именно сегодня я пришла к нему с ледяными саблями. Они должны учиться мастерству и силе, они — оружие для равных. Тишину ночного пляжа нарушал яростный звон клинков. Да, Индиго сильнее, но я должна его проучить! Ненавижу! Наглая Лунная морда! Конечно, он же лучше меня знает, что мне нужно! Лучше, чем я сама! Ненавижу его, ненавижу…
Бросок-удар-поворот-удар. Снова одним слитным движением ухожу от него. Бой — почти танец — с сильным противником — это настоящее наслаждение. Правда, мы так и не смогли друг друга достать, но это уже мелочи. Поворот-рывок-удар — и Меч Демиурга с тихим недовольным звоном падает на землю. Наверное, он тоже не смог понять, как это у меня получилось.
Он стоит напротив меня. Такой красивый и безоружный. Конечно, он мог вытащить из «кармана» пару метательных ножей, кинжалы или гранатомет — да что угодно — и продолжить игру. Еще он мог позвать свой меч и продолжить схватку. Он мог одним неуловимым движением оказаться возле своего меча и продолжить бой. О, он столько всего мог! Но не стал делать. Просто стоял напротив меня и не шевелился. В индиговой пропасти глаз мелькнула тень понимания. Того самого понимания, что нам на двоих не светит…
Шаг навстречу. И уже его губы на моих губах, его руки на моем теле, а ледяные сабли падают рядом с его мечом. В нетерпении он срывает с меня одежду и опускает на песок…
— Индиго… я ненавижу тебя… как ты мог? — Страсть не желает отступать, только теперь больше напоминает сумасшествие. Я снова будто смотрю на спектакль. На то, как двое теряют остатки самообладания и здравого смысла, растворяются друг в друге, до такой степени, что не важна остальная Вселенная, перестаешь понимать, где чье тело. Кто продолжение кого? И зачем нас разделили на два? И любовь — одна на двоих. Тихий стон, поцелуи, лихорадочно сорванная одежда… Просто спектакль? Он меня убил. Предал. Тот, от кого я никогда такого не ожидала.
— Таль, любимая, еще немного… — Он что-то еще бормочет на смеси нескольких языков, я с трудом его понимаю. Прижимаюсь к его совершенному телу, дарю себя до последней мысли…
Протяжный стон, один на двоих…
Зачем?
Двое лежат на прозрачно-белом песке, легкий бриз ласкает обнаженные тела.
— Я люблю тебя, — шепчет мужчина. Он? Меня? Любит?
— Если бы любил, ты бы не напоил меня эликсиром Забвения. Убить было бы гуманней.
