— У тебя получилось, — он не спрашивал — утверждал. К чему бы это?
— Ну-у… Результаты, конечно, есть… — замялась я.
— И виднеются за твоей спиной. — Добавил Эрих. Захотелось надавать ему по шее. Сильно. Никак не пойму, откуда у него такие воистину нескончаемые запасы вредности!
— Ты что-то имеешь против?! — Я надула губки. Обычно помогает.
— Нет, что ты, дорогая. Просто не терпится посмотреть. Кстати, как там Галерея?
— В руинах. Еще вопросы?
— В каком смысле, в руинах??! — Перепугался мой бесценный управляющий.
— В прямом смысле, дорогой, в прямом. Пару стен выбили, колонны куда-то утащили, статуи проредили… Я же говорю, в руинах абсолютно все! И рабочих море, если не больше. Все трагично.
— Боюсь, ты преувеличиваешь…
— Не бойся, дорогой! Ну… разве что самую малость. — Я изобразила, как выглядит эта самая «малость». Эрих, судя по его физиономии, всерьез задумался над вопросом, смеяться или проклинать меня на чем свет стоит. Надеюсь, в ближайшем будущем он все-таки определится…
— Таллин, ты меня просто убиваешь! — Он демонстративно закатил глаза.
— Конечно, дорогой, я стараюсь! — Что-то интонация подкачала…
— Шла бы ты спать, милая! А то синяки под глазами заработаешь!
— Хм-м… Я была уверена, что их зарабатывают немного иначе…
— Таль!!!
— Хорошо, Эрих, я иду спать! Доволен?
— Не совсем. Спокойной ночи, милая.
— До встречи… — Я отключила фон. Да, это была долгая ночь, не спорю.
Не помню, как я нашла постель, но Дрэйя меланхолично легла рядом, утешая и согревая замерзшие руки.
Промерзшее зимнее небо, тяжелые тучи цвета прогоревшего костра, почти пепельные. Низкие, мрачные, угрюмые. Везде снег. Нетронутый, пушистый, белоснежный. Замерзшее великолепие. Ветви деревьев-великанов скрыты под пушистой шапкой снега.
Остался только вопрос — что я здесь делаю?
Из замерзшего леса доносятся звуки охоты: лай собак, топот лошадиных копыт, отзвуки рожка блуждают между деревьев. Я почему-то точно знаю, что рожок — серебряный. Охота на нечисть. Интересно.
Сзади в руку тыкается носом белоснежная кобыла, цветом она почти сливается с окружающим снегом.
Я не задумываюсь, просто одним слитным движением запрыгиваю на услужливо подставленную конскую спину. Непривычно.
— Вперед! — И мы становимся ветром, снегом, низким небом… Мчимся вперед с головокружительной скоростью, для нас нет преград — только свобода, без оков и границ.
Звуки охоты приближаются. Кажется, мы движемся прямо ей навстречу… Надеюсь, нас не примут за нечисть? Не хотелось бы погибать так рано, я еще столько всего не успела!
С неба срываются первые снежинки, постепенно превращаясь в настоящую метель. Ни зги не видно, снег забивается под шубу, залепляет глаза, мешает дышать. Приходится осадить лошадь, иначе можно очень близко познакомиться с одним из деревьев, а мне бы этого не хотелось. Кобыла послушно плавно переходит на шаг. Интересно, мы еще не сбились с пути?
Внезапно отзвук рожка раздается совсем рядом. Кобыла испугалась, вздрогнула — и понесла…
Снежинки пролетают мимо с какой-то неправдоподобной скоростью. Лошадь-то у меня, оказывается, не привыкла к охоте… С разных сторон мелькают деревья, я со всей силы вцепилась в поводья. Не упаду, не упаду, не упаду!!! Внезапно небо и земля меняются местами — я все-таки оказалась в сугробе. Никогда не умела толком обращаться с лошадьми! За что и поплатилась…
На лбу саднит глубокая царапина, я присела у ближайшего дерева — на воротник шубы закапала серебристо-алая кровь. Интересное сочетание — серебристо-серый мех и серебристо-алая кровь. Как красиво…
Из состояния оцепенения меня вывел звериный рык. И кто бы это мог быть? Лениво поворачиваю голову вправо… Оборотень смотрит на меня с нездоровым подозрением и демонстрирует внушительные клыки.
Красивое животное. Огромный пепельно-серый волк, шерсть со странным синим оттенком, какой бывает только у грозовых облаков. Грозовой Волк? Здесь? Миры окончательно сошли с ума?!
— Да нужен ты мне! — Я демонстративно отворачиваюсь в другую сторону. Кровь все капает на воротник, мне уже никуда не хочется идти. К демонам все!
— Ты ранена, — неожиданно заявляет мне Волк, будто этого я сама не знала.
— Ну и что?
— Ну и дура, — он склоняет голову немного набок, отчего становится похож на овчарку-переростка. — У тебя же пустяковая царапина, залечи ее, иначе всю шубу испортишь!
Странный какой-то… А мою шубу как с него сняли…
— Не умею! — Я снова отвернулась от него. Какое ему дело до моей царапины?!
— Тьфу, женщина! Все приходится делать самому! — На глазах у изумленной меня Грозовой Волк превращается в мужчину. Высокий, красивый, с пепельно-синими волосами и синими глазами. Я должна помнить, кто он… но память никак не желает просыпаться!
Мужчина склоняется надо мной, произносит пару слов — и царапина заживает, я это чувствую… боль проходит… не капает больше кровь на воротник…
— Спасибо.
