— Хорошо. Пойдем. Прямо сейчас?
— А ты хочешь подождать от моря погоды?
— Ты бредишь.
Мы бродили по металлопластику уровня, слушали пение прячущихся непонятно где светляков и цикад, тихий, едва слышный шум пролетающих мимо флаев, эхо чужих шагов. Вокруг меня царило лето, в удивительном исполнении этой планеты. Красиво.
Фонтан с нерассказанными сказками. Сегодня там не было музыкантов. Не было людей. Не было птиц. Такое чувство, будто это место сейчас было мертво. Здесь и сейчас.
Лит-ар молчал. Наслаждался тишиной, молчаливым покоем этого места. Тихим шелестом воды в фонтане, мелодичным пением ветра в стекле и хрустале статуй. Кажется, мы были единым порывом, одной страстью на двоих. Так странно.
— Пойдем посидим в кафе? Там сегодня должно быть что-то особенное, — предложил Лит-ар. Интересно, что в его понимании «особенное»? Конечно, я согласилась, как же иначе? Сейчас ведь идет охота на Лит-ара, поэтому нужно дать ему понять, что все его идеи гениальны, а шутки — смешны. Конечно, в большинстве случаев он не так уж плох… просто я своим невнятным бухтением по поводу и без оного пытаюсь скинуть его с занятых позиций. Он мне нравится. Очень. А ни к чему хорошему это еще не приводило. Грустно, но факт.
Как ни странно, но в нашем кафе сегодня пели все те же музыканты. Каким ветром они оказались здесь? Им не место в закрытом помещении. Их место на улице — у фонтана — где светят два солнца и бродит по уровням ветер. Я сидела за столиком и не смотрела на своего мужчину (даже в мыслях я его не представляла иначе), потому что сегодня я принадлежала музыке. Даже Его Великолепие таял рядом с этой страстью. А я иначе не умела. Не сегодня. Не сейчас.
Где-то далеко зажигались первые звезды.
…Она сидит у окна и что-то тихонько напевает. Она любит сочинять налету глупые песенки, они напоминают детство и сказки. Принцессы, драконы, замок на холме. Тихая печаль, плавно переходящая в меланхолию. Одинокий волчий вой врывается в открытое окно, смешивается с ее песней — и остается в ветре Острова, смешивается с Бесконечным Океаном, улетает куда-то к звездам. Она слышит волчью песню и замолкает. Слезы катятся из бездонно-черных глаз, кажется, даже золотые искры в них начинают сиять ярче. Она спрыгивает со стула и мчится на улицу, едва не перецепившись через высокий порог комнаты. Бежит, и повторяет как заклинание самое дорогое слово в жизни: «Алгор!!!»…
…Ей плевать на весь мир вокруг. Она кружится в диком танце, причудливо изгибается и извивается. В золотых волосах запутались отблески лунных лучей, все песни этого мира. Когда она слышит музыку — мир вокруг перестает существовать, остается только она — златовласая леди-оборотень, с бездонно-черными омутами глаз. Ей плевать на другие Миры, эпидемии, войны, катастрофы. Пока у нее есть танец — и Алгор — она забывает обо всем на свете. Ей плевать на то, что крылья достались мне. Я знаю, она бредит небом, она вся в мать. Но и она, и ма лишены крыльев. Крылья у нас с отцом. Только ма с этим давным-давно смирилась, а она… Но пока у нее есть танец — почти полет — ей плевать на небеса, встречный ветер, который нежно развевает волосы, бездну под ногами…
…Она приходит домой со своим… то ли мужем, то ли просто другом. Она не задумывается, а он просто не желает думать, просто наслаждается нежданно-негаданно свалившимся на его голову счастьем. Да, она слишком похожа на мать. А он ее слишком давно и слишком долго не мог забыть. Они садятся у камина, греют руки у огня. На улице давно зима, только им, похоже, на это наплевать. Для них в любое время года цветут сады… Оборотень-маг, великий воин, глава одного из самых могущественных кланов… Что он мог найти в этой рыжей сварливой девчонке с несносным характером?!..
Песня-плач по женщине, любимой, самом близком друге, о той, кому он доверил свое сердце. Она была с ним годы, столетия, всю свою жизнь. А потом встретила кого-то кого любила не больше, но иначе. Нет, она не ушла. Она так и не научилась уходить навсегда, просто теперь он стал ее делить с кем-то другим, а этому его так и не научили. Все заканчивается. Песня, вечер, коктейль в высоком бокале. Мне показалось, будто никто больше не поймал пролетевшие вихрем образы-воспоминания, и черноглазую леди-оборотня увидела я одна. Мужчина на сцене поклонился, остальные музыканты последовали его примеру и стали собирать инструменты. Я не удержалась, подошла к нему.
Высокий, красивый, совсем еще мальчишка. Странного цвета волосы — то ли серые, то ли каштановые, не поймешь — при ближайшем рассмотрении оказались еще более странными. Беспорядочная смесь седых волос с черными и золотыми. Выглядит совершенно дико. Бездонно-черные омуты глаз с яркими золотыми искрами, будто смотришь в ночное небо.
— Кто она? — Я склонила голову немного набок, ожидая ответ.
— Кто? — Не понял мальчишка.
— Та, о которой ты пел?
— Моя сестра. — Нехотя ответил он.
— А кто такой Алгор? — Мальчишка передернулся.
— Ты… ты уловила образы?! — Кажется, он впал в ступор.
