В квартире практически ничего не изменилось. Привычная мебель, знакомые запахи, семейные фотографии на стенах… Как давно я здесь не был? Почти год. В приоткрытую дверь спальни было видно, как жена одевается: стоя у зеркала, она застегнула бюстгальтер, потом поправила трусики и стала надевать колготки. Ухоженное, стройное, такое знакомое тело.
– Пап, смотри, какая она, – послышался звонкий голос дочери и шлепанье босых ног. – Большая и красивая.
Жена повернула голову. Увидев мой взгляд, смущенно улыбнулась, подошла к двери и прикрыла ее. Белый треугольник ткани ниже талии заставил меня взволнованно вздрогнуть. Я знал, что другой мужчина в доме пока не появлялся.
– Да, очень забавная, – ответил я.
Кукла смотрела широко открытыми голубыми глазами.
– Не бегай босиком по полу! – раздалось из спальни.
– Хорошо, мамочка, – ответила она и протянула куклу. – Ты пока поиграй с ней, а я оденусь.
Кукла действительно умела плакать и смеяться.
Перед нашим уходом жена вышла в коридор проводить нас.
– Что-то неважно выглядишь, – сказала она, разглядывая меня.
– Выдалась трудная неделя.
– Как сделка с акциями? Скоро разбогатеешь?
– Нет, не скоро, – кажется, я вложил в эти слова всю накопленную горечь.
Жена усмехнулась.
– Вляпался?
– Да.
– Я могу помочь?
– К пятнице мне нужны сто пятьдесят тысяч – на пару месяцев. Не хочу упускать контрольный пакет, а банкир не дает отсрочки по кредиту, – объяснил я.
– Могу наскрести тысяч тридцать-сорок, не больше. Возьмешь в долю? – улыбнулась она.
– Куда ж я денусь… Ты точно найдешь деньги?
– Не могу же я оставить без помощи отца своей дочери!
– Папа, поехали скорее, хватит вам про деньги! – Люси потащила меня к дверям.
В торговом центре сначала покатались на эскалаторах – несколько раз вверх-вниз, потом по традиции купили чипсы с беконом.
– А мама не разрешает есть чипсы, говорит, это вредно – одна химия, – поучительно сказала дочь, запихивая в рот очередной хрустящий кружочек.
– Мама абсолютно права, – согласился я. – Очень вредно.
Чипсы пахли пережаренным беконом и оставляли на пальцах жирные следы.
– А почему тогда ты мне их покупаешь?
– Они тебе нравятся, – ответил я. – Вот потому я их и покупаю. Я люблю тебя, и мне приятно тебя побаловать. Понятно?
– А мама что, не любит меня?
– Почему ты так решила?
– Она же не покупает мне чипсы.
– Ты неправа. Мама любит тебя еще больше, чем я, поэтому и запрещает тебе их есть. Хочет, чтобы твой желудок был здоров.
– То есть, чтобы сильно любить, надо что-то запрещать, да?
– Примерно так.
– Но мне не нравится, что мне запрещают есть чипсы, – дочь пыталась понять смысл сказанного.
Я сам запутался и, чтобы с достоинством выйти из ситуации, решил сменить тему.
– Пойдем заскочим к игровым автоматам, а потом посмотрим платье.
– Сначала платье, – не согласилась Люси и протянула пустой пакет из-под чипсов. – Я все съела раньше тебя.
– Ты молодец, как всегда.
Достав платок, я вытер ей пальцы. Они были пухленькие и теплые. Мы взялись за руки и направились в детский отдел.
От розового платья с рюшечками Люси отказалась, громко заявив продавщице, что розовый цвет для малышей. Она выбрала темно-зеленое, с атласными лентами. Надела его и стала долго и тщательно причесывать волосы у зеркала.
– Доченька, пошли, – у меня стало сдавать терпение. – Ты крутишься тут уже почти полчаса.
– Подожди, папа. Женщина всегда должна выглядеть неотразимо. Вот, теперь все в порядке, – произнесла она, бросила в зеркало последний взгляд и взяла меня за руку. – Пойдем скорее покупать подарок!
Игрушечный слоненок был светло-бежевый, тряпочный, с квадратной клетчатой заплаткой на пузе и смешным хоботом.
– Я назову его Заплатка, – тут же придумала дочь. – Он будет со мной спать и меня охранять.
Когда мы вышли из торгового центра, погода испортилась. Заморосило. В густых сумерках ярко выделялись рекламные огни и витрины магазинов. Я медленно вел автомобиль. Дочь, умаявшись, заснула на заднем сиденье, крепко прижав слоненка к груди. Раздался звонок мобильного. Менеджер казино извинился за беспокойство и сообщил, что завтра, в четверг, игроки договорились о «большой игре».
– Даже слишком большой, – уточнил он. – Размен по пятьдесят тысяч евро.
– По сколько? – невольно вырвалось у меня.
– По пятьдесят тысяч, мистер Джек. Вы придете?
– Не знаю, вряд ли. Играть на такие деньги – безумие!
– Да? – в голосе менеджера позвучало удивление. – А мне передали, что вы обязательно согласитесь.
– Кто передал?
– Ваши партнеры. Ну что ж, если надумаете, то звоните. На всякий случай напоминаю – четверг, восемь вечера.
Менеджер попрощался.
– Папа, а ты уже играл в покер на мою денежку? – вдруг раздался за спиной голос Люси. – Ты обещал выиграть дом в джунглях.
– Нет, Люси, еще не играл.
«Шевроле» подъехал к таунхаусу: нас уже встречала няня. Я обнял Люси, и теплые ладошки обвили мою шею. Она поцеловала меня в щеку. Когда-нибудь ее объятия будут приводить в трепет сердце какого-нибудь байкера, или рэпера, или как там их будут называть…
