Я отплываю в сторону, Хадсон плывет за мной.
– Эшли положила глаз на спасательницу-натуралку. Вот мы и пытаемся переключить ее симпатии на кого-то более перспективного.
– А. Здорово. Нет ничего хуже, чем запасть на натурала. Я… знаю это. Со мной это часто случалось. Наверное, потому, что их гораздо больше, понимаешь? Здесь я не обращаю на них никакого внимания.
– Не думаю, что я хоть раз западал на такого парня, – размышляю я над его словами. – Если только на знаменитостей.
– Да? И на кого же из них?
– Сначала скажи ты.
– Я первый спросил.
– Хорошо… На Тэрона Эджертона. – Я не упоминаю о том, что это произошло, когда я увидел его в «
– О’кей. Достойный выбор. Он невелик ростом, но хорошенький.
– А ты?
– Ох, чувак. Ну, наверное, на Криса Эванса.
– Банально, но понятно.
– Банально? – смеется Хадсон и обдает меня фонтаном брызг. – И я слышу это от парня, предпочитающего белого коротышку! Мой кумир, по крайней мере, иногда носит бороду.
– Ага. Но это все равно неоригинально. Его зад стал мемом.
– Значит, мое мнение разделяют многие, – пожимает плечами Хадсон. – И получается, это тоже достойный выбор.
Я смеюсь:
– Ладно. Если вдруг Крис Эванс объявится в лагере, я позабочусь, чтобы ты не узнал об этом.
– Что? Ты собираешься прибрать меня к рукам? – Он, лукаво улыбаясь, отплывает на некоторое расстояние от меня.
– Думаю, у меня получается. – Я припускаю за ним.
– Может, оно и так, – вздергивает брови Хадсон. – Может, мне и хотелось, чтобы меня завалили.
– Ага, я почувствовал это.
Он улыбается и даже вроде как слегка краснеет, прежде чем нырнуть. Следующее, что я чувствую – это как он берет меня за талию и тянет под воду. Открываю глаза в хлорно-голубой мир ног и пузырьков, Хадсон прижимает меня к себе. Происходящее ничуть не беспокоит меня. Когда я целую его, то чувствую, как его теплое дыхание смешивается с моим, и что вода между нашими губами имеет химический привкус. Затем мы оба выныриваем на поверхность.
– Вы что, целовались под водой? – возмущается Эшли. Мы снова оказываемся рядом с ними. – Какая гадость.
Я смеюсь и смотрю в сторону, а Хадсон снова кладет руку мне на талию.
– Я не считаю, что он гадкий, – говорит он.
Эшли закатывает глаза, а Джордж приподнимает бровь.
– Нет, просто такая уж мы пара, – выдаю я.
Хадсон медленно поворачивается ко мне.
– Пара? – переспрашивает он.
Чувствую, что становлюсь пунцово-красным. Я только что сказал «пара». Это было глупо. Но, вообще, глупо ли? Мы целуемся и держимся за руки, верно? Но нет, это неправильно. Мы просто целуемся и держимся за руки. Мы не обсуждали с ним, пара мы или нет. Мы вообще не касались этой темы. Это происходило лишь в моей голове в течение последних четырех лет: я представлял, что он становится передо мной на одно колено и просит быть его бойфрендом, и все у нас прекрасно, и позже у нас уже есть дом в Нью-Йорке, и я звезда Бродвея, и я считаю, что нам нужно завести кошку и собаку, потому что люблю и кошек, и собак. Тут Джордж пинает меня под водой, я вспоминаю, что только что ляпнул, и в горле у меня снова становится сухо.
– Я не хотел сказать, что мы прямо совсем пара, – бормочу я, – а просто я хотел сказать, что мы пара парней, открыто выражающих свои чувства, и потому окружающие смотрят на нас круглыми от удивления глазами.
Хадсон смеется:
– О’кей. Тогда мы, да, такая пара. Вроде как немножко пара.
– Может, немножко больше пара, чем кто-то того хочет, – провозглашает Эшли, и Паз прикрывает рот рукой, будто давится смешком.
– Так кто, как вы считаете, будет Пташкой? – пытается разрядить обстановку Джордж. – Джен?
– Думаю, Джен сыграет Альберта, – предполагает Паз. – А Пташкой станет Монтгомери или, может, ты?
– Я? Дорогая, я не умею так выпендриваться.
– Это мне и нравится. Пташка с веером, пташка в стиле дрэг-шоу.
Джордж, склонив голову набок, задумывается.
– А как оно было в кино? – озадаченно интересуется Хадсон.
– Кино, скорее, в духе Элвиса, – говорю я.
– Ну, вообще-то, прототипом был скорее Конвей Твитти, – поясняет Джордж. – Но да, все узнают в нем Элвиса. Так что нечто от дрэг-шоу там есть.
– С какой это стати Элвис – дрэг? – Глаза Хадсона, похоже, готовы вылезти из орбит.
– Показная мужественность, – хмыкает Паз. – Утрированные идеи о том, что есть маскулинность… – Она смотрит на Хадсона. Тот хмурит брови. – Он высмеивает типичного мужчину, изображая самца.
– А я думал, Элвис… такой и есть, – недоумевает Хадсон.
– Ну, мы все немного играем, – замечаю я.
Джордж выразительно смотрит на меня.
– Ну… о’кей. – Голос Хадсона становится жестким. – Но быть мужественным – не значит иметь отношение к дрэгу. Это значит… быть таким, каким хочешь быть.
– Я считаю, тут все дело в преувеличении. Или в том, какая цель при этом преследуется, – высказывает свои соображения Паз. – По крайней мере, так нам рассказывали в этом году на занятиях по феминологии.
– Я что-то не врубаюсь. Мне кажется, дрэг – это то, как натуралы воспринимают геев, а не то, как натуралы воспринимают натуралов.
