Все это делает нашу притворную ссору еще более смешной. Я знаю, он любит меня, и он знает, что я люблю его, так что, когда я на повышенных тонах заявлю, что его выбор красного порошкового напитка «отвратителен, и у него вкус леденца, растаявшего в чьих-то ботинках», это будет действительно нечто – то, как он повернется ко мне, нервничая по поводу исполнения своей роли, но испытывая счастье из-за того, что делает что-то вместе со мной – с бойфрендом, которого любит.
– Умоляю тебя, – говорит он. – У синего напитка ужасный вкус. К тому же он пачкает язык, и в результате ты выглядишь как труп.
– Хорошая импровизация, – шепчу я, и он улыбается мне.
– Неужели? Вот как мы это делаем? – спрашивает сидящий напротив нас Джордж.
– Лучше уж синий язык, чем красные губы, – кричу я во всю свою исполнительскую мощь. – Такое впечатление, что ты подцепил венерическую болячку. Красный цвет – цвет крови, а синий – цвет мира! Красный – ничтожный, мелкий гнев, синий – бездонное небо! Во все времена красный был цветом насилия, а синий – цветом флага героев! Синий напиток – лучший!
– Ха! – Хадсон встает и скидывает мой стакан на пол. Я впечатлен. Он прекрасно вошел в роль. – Синий? Синий – цвет тоски. Синий для тех, кто не может оценить красный!
– Красноязыкое чудище! – рычу я, встав на скамейку и тыкая в него пальцем. – Синий напиток лучше!
– Красный! – орет он, примостившись на скамейке рядом со мной и приблизив свое лицо к моему.
– Синий!
– Красный!
– Синий! – Я продолжаю вопить, а тем временем входит строевым шагом в столовую Паз, а позади нее идут Джимми и Чэрити. На всех на них комбинезоны, а на лицах – синяя косметика (у Джимми и Паз макияж напоминает боевую раскраску, а Чэрити скорее похожа на русалку, в образе которой фотографируется для Инстаграма). В руке у Чэрити синий флаг, она поднимает его, скандируя «Синий!» в унисон со мной, и глаза присутствующих становятся круглыми, и лишь несколько самых молодых ребят пребывают в замешательстве, а может, в беспокойстве. Затем со своим флагом выходят капитаны Красных – одеты они куда невыразительнее, – и мы с Хадсоном спрыгиваем со скамейки и присоединяемся к своим командам, при этом я стаскиваю с себя майку, специально надетую поверх комбинезона (Чэрити шьет БЫСТРО, она умудрилась пошить его за пару часов). Мне нравится это эффектное разоблачение.
Мы все маршируем на другой конец столовой, выкрикивая «синий!» и «красный!», наверное, немного дольше, чем нужно, прежде чем Джоан забирается на стол и громко объявляет:
– Цветовые войны! – примерно с тем пафосом, что необходим в данный момент. К счастью, Марк тоже здесь, и он вступает в игру – орет:
– Цветовые войны! – прыгая вверх-вниз и двигаясь при этом по кругу до тех пор, пока все тоже не начинают кричать, пусть даже кто-то и не слишком воодушевленно. Это мощный и мужественный шаг с его стороны, учитывая, как сильно он эти самые войны ненавидит.
Джоан поднимает руку, в столовой устанавливается тишина, и она сообщает, какой домик в какой команде, и ребятам приходится усесться кому с левой, кому с правой стороны стола, чтобы завершить ужин десертом – шоколадными пудингами с клубникой или с черникой соответственно. Конни обращается к нашей половине стола и рассказывает, какой домик в каких соревнованиях будет участвовать на стороне Синих.
– Что? – спрашивает меня Эшли, услышав, что нам отведена полоса препятствий.
– Поверь мне, – успокаиваю ее я. – Мы обязательно у них выиграем.
– Дорогой, ты что, головой ударился? На этот раз по-настоящему? – волнуется Джордж.
Я улыбаюсь:
– Говорю же вам: у меня есть план.
Они придвигаются ко мне, и я рассказываю им о том, что задумал.
– Ну, может, оно и сработает, – наконец признает Эшли. – Я хочу сказать… во всяком случае, мы удивим их.
– Я действительно считаю, что мы можем победить, – заверяю ее я.
– И Хадсон не будет против? – сомневается Джордж.
– Не-а. Это же всего лишь игра. Кроме того, он любит меня. – Я не могу больше держать это в себе.
Брови Джорджа взлетают вверх.
– Правда?
– Правда. Он так сказал, ну и вообще.
– Вау. – Глаза Эшли распахиваются. – Я поражена. Ты хитростью заставил его полюбить тебя.
Я смотрю на нее, не стараясь скрыть, как сильно ранили меня ее слова. Это была не хитрость. Это был
– Эшли, – хлопает ее по руке Джордж. – Не надо вредничать.
– Прошу прощения, это вырвалось у меня случайно.
– Это была не хитрость и не обман. Хадсон знает меня. – Однако в моих словах чувствуется некоторая фальшь. – То есть я собираюсь все рассказать ему. После цветовых войн. И он по-прежнему будет любить меня.
– Конечно, будет, дорогой, – кивает Джордж. – Ты согласна, Эшли?
– Надеюсь, – коротко произносит она.
Я хмурюсь. Нет нужды надеяться. Все будет хорошо. Ведь любовь никуда не исчезает, правильно я говорю? Унимаю внезапную дрожь в ногах и возвращаюсь к рассказу о том, как мы сможем победить в эстафете по полосе препятствий.
