– Ива! – вскрикивает Грант и бросается через шоссе.
Когда Грант приближается, собаки бегут в его сторону, лают и рычат через забор. Грант шарахается назад, когда один пес вскидывается на задние лапы и царапает когтями металлические прутья. Глаза собаки – две черные впадины на лоснящейся голове. В висках у Гранта стучит кровь.
– Все в порядке, Энни, – мягко говорит собаке Ива. – Он мой друг.
Она гладит Энни между ушами – и собака устраивается у ее ног. У Ивы красные от холода щеки.
– А я гадала, когда увижу тебя снова. – Она протягивает руку в перчатке через забор. – Тебе можно быть здесь?
– Думаю, да. – Грант оглядывается на склад Копателей, не следит ли кто-нибудь за ним. – Я только что выиграл соревнование.
Грант коротко пересказывает Иве суть игры, в которой поучаствовал с Копателями, и то, что призом был вечер в компании Цветка.
На лице Ивы мелькает раздражение.
– Считаешь меня подарком на вечер?
– Нет, конечно! Но, возможно, это единственный способ увидеть тебя снова, – произносит Грант и быстро добавляет: – Просто поговорить, не для…
Он замолкает, подыскивая подходящее слово: «секс» – как-то бездушно, «трах» – очень грубо.
– …не для близости. – Грант с внезапной болью думает о Джейн. – Прости, что говорю так путано. Я давно ни с кем не был, поэтому сейчас пребываю в некотором замешательстве. Хочу с тобой увидеться, но, возможно, у меня получится прийти только через какое-то время.
– Ничего страшного. Можем не торопиться. – Ива наклоняется к забору. – Я тоже хочу с тобой увидеться.
Двери торгового центра распахиваются, и снова раздается резкий свист. Питбули стекаются к дверям как сверкающая река. Ива оглядывается на «Миллениум» через плечо.
– Мне пора возвращаться. Приходи, как будешь готов. Может быть, найдем иной выход из ситуации.
Ива улыбается Гранту, накидывает капюшон и трусцой направляется обратно к торговому центру. Грант же стоит у забора и наблюдает, как ее темный силуэт движется на фоне белого ландшафта.
Через шесть недель после визита генерала мы поняли, что наша авантюра остаться на «Белой Алисе» окупилась.
Инженер оказалась беременна.
Вместе с радостным волнением началась бурная подготовка. Какую комнату переделать в детскую, у кого какие знания и медицинские навыки, чтобы принять роды, как перераспределить наши тщательно контролируемые запасы продовольствия и топлива, чтобы обеспечить жизнь еще одного человека.
Лучшим местом под детскую признали библиотеку. Мы решили, что это самая уютная комната, благодаря книгам, стоявшим на полках вдоль стен, и пятнистому глобусу, который светился по ночам. Ботаник срубила березы в теплице, и они вместе с инженером соорудили кроватку. Метеоролог взяла старый армейский спальный мешок, оставшийся от предыдущей миссии, и сшила новый, только крошечный. Программист скрепила кусок березовой коры и фонарик, чтобы сделать ночник, и подключила два транзисторных радиоприемника в качестве радионяни. Биолог исследовала питание новорожденных и посадила корнеплоды и листовую зелень, а картограф с географом из неиспользованных учетных журналов предыдущих миссий смастерили альбом для младенца.
Как и обещала генерал, в следующем месяце с базы пришли новые поставки. Мы получили персональное оружие, новые квадроциклы, военные продовольственные пайк
– Они заберут у нас ребенка, – объяснила Сэл. – Сочтут, что растить его на станции небезопасно.
Поэтому мы ничего не сказали, когда шаттл сбросил ящик с припасами на лед рядом со станцией.
Сэл, единственная из всех нас, кто рожал, рассказывала, к чему следует готовиться. Она поделила весь процесс родов на три отдельные фазы.
Во-первых, начальные схватки. Внезапное сжатие живота и матки при подготовке к выходу плода. Во-вторых, отход вод, запускающий более интенсивные схватки. Будет больно, предупредила Сэл, и схватки станут чаще. Она назвала эту фазу активными родами и подчеркнула, что здесь придется поработать всем. Наша задача заключалась в том, чтобы сопровождать роды, обмакивать тряпки в ведро с водой и класть на лоб инженеру, дышать вместе с ней.
Сэл посоветовала инженеру попрактиковаться в визуализации: представить себе место, куда она могла бы «уходить», когда ощущения – а она всегда использовала слово «ощущения» и никогда – «боль» – станут слишком сильными.
Затем «активные роды» переходят в более насыщенную и приземленную фазу.
– Ты почувствуешь необходимость выталкивать, – учила Сэл. – Как будто внутри тебя камень и его тянет к земле. Мы называем ее «переходом».
