Тут Гримо наконец соизволил поднять на неё глаза (он продолжал сидеть на полу напротив двери камеры). Прохлада оазиса для путника в жаркой пустыне — вот чем был его взгляд. Однако Алекс не была путником в пустыне, скорее, её следовало уподобить Дарье в крещенском бору. Так что холодный взгляд телепата окончательно приморозил её язык к нёбу, и дальнейших вопросов с её стороны не последовало. Данглар переменил позу, вытянув длинные ноги через всё тесное помещение. Руки он по-наполеоновски скрестил на груди. Алекс ничего не оставалось, кроме как пялиться на него и дальше. И смутное воспоминание зашевелилось в ней… воспоминание детства — но не того, первого,
— Доктор?.. — внезапно вслух спросила она.
— Что вы сказали? — переспросил Данглар слегка дрогнувшим голосом.
— Доктор… мне нужен доктор… дышать тяжело… — с трудом нашлась девушка, у которой и впрямь сдавило горло от неожиданного воспоминания.
— У вас клаустрофобия? — он легко поднялся на ноги, будто и не сидел неподвижно в течение всех этих двух часов.
Алекс съёжилась на корточках в углу. Данглар забарабанил в дверь. Минут через пять она скользнула в сторону, а в проёме нарисовался здоровенный клингон. Он молча указал на Гримо, затем в сторону выхода из камеры. Полуобернувшись к девушке, телепат пробормотал: «Что ж, теперь вам будет просторней…», и дверь снова вернулась на прежнее место.
Алекс мечтала о зеркале, ибо была уверена, что на ней нет лица; а такая уверенность заставляла её опасаться за свой рассудок. Впрочем, рассудку и без того приходилось несладко — едва ли можно пожелать себе остаться в здравом уме, осознав, что именно ты — причина бед и несчастья многих и многих, знакомых и посторонних людей…
Благополучно избежав падения в мусоросборник, Н'Кай Тард продолжил свой путь по коммуникациям клингонского корабля. Он удивлялся, почему земляне не преследуют их — ведь обстоятельства их отлёта никак нельзя было назвать обыденными, и уж тем паче — торжественными…
А в мусоросборнике, тем временем, шла ожесточённая перепалка.
— Я думала, «К.О.» — это «комната отдыха», а не «камера очистки»! — яростно шептал один голос. — В конце концов, это клингонский, любой мог ошибиться! А в некоторых наречиях это написание значит ещё и…
— Кретинка остроухая! Вот что это значит! — отвечал первому голосу второй. — «Сломаем, сломаем»! Себе мы тут что-нибудь сломаем! Ладно, становись мне на плечи. Вон, какая-то решётка на потолке, может, ещё и выберемся…
Эван вскарабкалась Тире на плечи и вцепилась в толстые металлические прутья.
— Чёрт! Не поддаётся! — прошипела она вниз.
— Ну так шатай её! Не хватало ещё в космос вместе с этой помойкой вылететь!
К счастью, полёт с поднятыми экранами исключал всякую возможность расставания с мусором. Да и не до чистоты сейчас было клингонам. Но пленницы этого не знали. Забыв об осторожности, они переругивались уже практически в полный голос. Это их и спасло.
Позади себя Тард услышал как будто свист и шорох морского прибоя. Так у него обычно урчало в желудке при схождении с особенно трудной орбиты. Развернуться он не мог, поэтому пополз на интересный звук задом наперёд и, конечно, наступил на пальцы Эван. Труднопроизносимое, но вполне знакомое слово, которое он уже слышал прежде из уст Леи, придало ему неромуланскую силу, и решётка была вырвана из паза в считанные секунды.
Спустя ещё три минуты вытащенные наверх подруги уже ползли вслед за Н'Каем к его кораблю. Они спрыгнули на грузовую палубу, когда пол покачнулся и задрожал.
— Атака! — воскликнул Тард.
— Наконец-то, — проворчала Эван.
— Прячемся! — закончила Тира, и они со всех ног рванули к «Лай'а Телл».
Спустя пять минут чисто техническая проблема проникновения на корабль была разрешена, и Н'Кай сосредоточенно готовил «Лай'а Телл» к взлёту, забыв о двух девчонках за своей спиной, крепко вцепившихся в переборку.
Ромуланец уже готов был таранить шлюз, но внезапно его створки раздвинулись сами по себе, и взорам всех троих предстал бездонный космос — и огромный дискообразный звездолёт в кильватере у клингонов.
— «Энтерпрайз»! — ахнули девчонки.
