Так и пролетали одна станция за другой, размеренно открывались и закрывались двери, качался, фыркал и шипел поезд, пассажиров все меньше, пока в какой-то момент в вагоне не осталось только двое: она и черное существо. Перед предпоследней станцией, когда девушка уже почти дочитала очередную страничку, книга громко захлопнулась, заставив девушку заметно вздрогнуть. В мыслях мелькнуло сожаление и мимолетный страх. “Спалилась, черт…”
Она испуганно подняла глаза, встречаясь с насмешливым, злым взглядом и белоснежной улыбкой, болезненным контрастом режущей черноту лица. Ее изучали. С ног до головы. Но ей вдруг снова стало всё равно. Сколько лет она получала полные отвращения, любопытства и отвратного сожаления взгляды от окружавших ее людей и монстров. Это уже вошло в привычку, как и отсутствие желания каждый раз при таких ситуациях прикрыть шрам на собственном лице, безобразной линией пересекающий кожу от лба, через глаз и прячущийся за линией подбородка. Проще выстроить ледяную стену безразличия. Было лишь жаль недочитанной истории. И ничего больше. Ведь ничего же?
Она разочарованно вздохнула и уставилась в окно напротив, скользя взглядом по мелькавшим огням и игнорируя странную ауру темного существа рядом. Меньше всего хотелось говорить и что-то объяснять. В конце-концов, ничего такого она не сделала. А существо не спешило одаривать ее каким бы то ни было сочувствием и не акцентировало внимания на досадном недостатке на лице. Но быть может, это только показуха. Раздражает… А еще появилось ощущение, что изнутри высасывают негативные эмоции, оставляя лишь спокойную ровную череду других. Потому что стоило какой-то печальной мысли появиться, как она не успевала закончиться и растворялась, будто не доведенная до конца линия. “Усталость” - подумалось ей. Да, это определенно все можно списать на трудный день на кафедре, когда почти все силы ушли на работу с протоколом исследования, где нельзя ни на шаг оступиться, иначе весь эксперимент пойдет коту под хвост… Когда весь день работаешь в напряжении, то обрывочные мысли - не такая уж удивительная вещь.
На остановке черное странное существо молчаливо встало и вышло, не взглянув на свою попутчицу более и растворяясь в темноте, как случайная тень. Она все же обернулась на миг, но ничего не увидев, снова уставилась в окна напротив, подметив, что грустные мысли снова вернулись, но взгляд метнулся к сидению, где минуту назад был монстр. Там осталась лежать его книга… Она схватила ее, едва не выронив собственную сумку и уже хотела попытаться догнать забывчивого монстра, но двери прямо перед ее носом закрылись, и поезд повез ее дальше.
— Дьявол! - ругнулась та, обреченно облокачиваясь на дверь плечом. Теперь она смотрела на обложку такого желанного пару минут назад трактата. “Артур Шопенгауэр” - гласила обложка с золотистыми, вытертыми кое-где буквами. Книжку читали явно не первый раз: она была приятно старой, с чуть пожелтевшими от времени страничками, которые девушка любила до дрожи. Не удержавшись, она с наслаждением понюхала корешок книги. Да-а, этот потрясающий и волшебный аромат старой бумаги и пыли был как никогда любим, делая ее на порядок ценнее любого нового издания. И примешавшийся к нему тонкий аромат с немного горчащими нотками чего-то неопределяемого добавляли своего удивительного шарма.
— Афоризмы житейской мудрости, - прочитала она вслух, и ее голос утонул в звуке стучащих колес поезда, — любитель философии пессимизма? Подходит ему, – протянула та, вспомнив отталкивающий окружающих образ ее недавнего попутчика. Но ее он не оттолкнул, напротив. Примерно так, она полагала, выглядит и она сама внутри. Ее душа была безвозвратно сломлена окружающими, собственной ненавистью к себе, ставшей со временем холодным безразличием. Жизнь безжалостна и не всегда справедлива. Так нам всем порой кажется. Но только ничего не делается просто так, все имеет значение, хоть понять это даётся далеко не сразу. Она грустно вздохнула и спокойно провела рукой по шраму, расколовшему ее веру в людей.
Решив, что не стоит поддаваться негативным веяниям и чувствам, она зажала книгу в руках, готовясь выйти на своей остановке. Когда двери с пиликаньем раскрылись, выпуская ее на пустынную платформу, она шагнула в вечерний прохладный полумрак летнего вечера. Лямка снова тянула плечо, напоминая о том, что еще нужно дотащить все до дома. Тонкая девичья фигурка уверенно отправилась известным ей путем, скрываясь за углом большого кирпичного дома, следуя к дороге, ведущей через небольшой бульвар со старыми раскидистыми ясенями и маленькими, изящными уличными фонариками. Ей нравилось жить в этом безлюдном пригороде: тишина и покой таились в каждой местной травинке, не было шумных компаний и громких гулянок, привычных для жителей центра и более густонаселенных районов. А так удобно располагающаяся к дому станция позволяла без пересадок достичь университета, минуя лишние хлопоты, пересадки и душные потоки людей и монстров.
