Два вектора настойчиво развели колени, которые снова хотели сомкнуться в защитном, почти пугливом жесте, но ласковый скрипучий голос и нежное покусывание уха, позволили продолжить, расслабляя тело под Найтмером и пуская монстра ближе. Он просунул руку под спину Лаймы, скользя по ее коже словно по маслу, а сам, опустив темно-фиолетовый сформированный магией член свободной рукой, уверенно скользнул им внутрь девушки на всю длину, мягким, настойчивым движением, тут же ловя ее тихий, но сильный выдох ртом.
Девушка вцепилась тонкими пальцами в линии его ребер, скользя по его негативу и пробираясь на их тыльную сторону, за которой неясно мерцала душа в форме яблока, чуть выгибаясь навстречу от первого размашистого толчка, прислушиваясь к электрическим разрядам по всему телу. С утробным рыком, полным удовольствия, Найтмер чуть поднялся над девушкой, вперивая в нее сверкающий бешеными всполохами взгляд. Даже будучи охваченным страстью, он выглядел по-королевски гордо, уверенно и сильно, источая власть каждым движением и взглядом, но при этом делясь нежностью настолько, насколько только мог.
Новый толчок и новый вдох, снова и снова, постепенно создавая потрясающий ритм для двоих, где от каждого движения внутри все сводило сладкой истомой.
Найтмер двигался, вверх и вниз, не слишком быстро, но и не медленно, ловя каждый выдох Лаймы, иногда не выдерживая и останавливаясь, чтобы поцеловать ее приоткрытые губы или опуститься языком к твердым точеным соскам на нежной груди, вызывая такой желанный тихий стон, что тут же глухо рыча, начинал двигаться снова, выходя почти полностью и ощутимо входя вновь, отчего у Лаймы все внизу сводило от покалывания и желания. Ее ноги сильнее сжимали черные бока нижних рёбер монстра, а руки рисовали большими пальцами узоры на почти черном яблоке души, из которой изливалось все больше и больше медовой магии, пачкая руки и стекая вниз по предплечью, до локтей и чувствительной кожи подмышек, убегая затем по тёплому почти горячему боку Лаймы и теряясь где-то на простынях.
Найт двигался все быстрее, иногда срываясь на совершенно нечеловеческий рык, но и Лайма больше не могла сдерживаться, и ее дыхание превратилось в судорожные тихие постанывания, а внизу все кипело и сводило настолько сильно, что сдерживаться уже не хватало никаких сил. Она кончила ярко, как никогда в жизни, отчего ее буквально судорожно выгнуло под Кошмаром, вжавшим ее в мягкую постель всем весом, и выбивая из реальности на миг, оставив лишь колючие искры перед глазами и отзвук сорвавшегося с губ имени Найтмера, который в свою очередь вошёл в небывалый темп и кончил спустя ещё минуту, с силой сжимая ее талию и руки векторами, почти до синяков и ощутимо кусая ключицу, держа ее клыками до тех пор, пока его не перестали бить сладкие судороги оргазма…
Они отдышались, и монстр мягко перекатился набок, ложась с девушкой рядом, все ещё обнимая ее черными векторами, чуть поглаживающими ее разгоряченное тело в бархатной темноте его спальни, не отрывая от нее взгляда яркого бирюзового зрачка.
В этот раз не было ни язвительных фраз, ни шуток, ни злорадства. Только долгая, тягучая ночь и два существа, которые и без слов всё прекрасно понимали, делясь эмоциями через мягкие касания, иногда становившиеся более грубыми, приглашая друг друга к безумным играм вновь разгорающегося огня.
Лайма и ее душа окончательно согрелись в эту осеннюю ночь…
