И действительно – к камере подошел гном-тюремщик в компании четырех инквизиторов со связкой ключей, и пока искал нужный, громко крикнул:
– Вставайте! Обе!
«Обе?» – удивленно подумала Кэтрин, но встала и подошла к открывшейся решетке.
– Ты, старая карга! – воскликнул разъяренный инквизитор, – Тебя волоком тащить что ли?!
Кэтрин открыла было рот, чтобы объяснить им, что она одна, но в углу камеры что-то зашевелилось. То, что изначально девушка приняла за кучу сена, оказалось старушкой в рваной одежде. Поднявшись, незнакомка посмотрела на удивленную сокамерницу, усмехнулась и гордо отправилась к ожидавшим её солдатам.
«Её глаза! – подумала Кэтрин, – Как же они горят!»
И в самом деле, даже в темноте взгляд этой странной женщины был похож на пламя – такой слепящий, согревающий и гордый.
Их вывели на площадь, полную народа – здесь были все: простые гномы, крылатые феи, лесные альвы, парочка орков, человеческого роста циклопы, но, разумеется, надменных эльфов было куда больше! От волнения у Кэтрин перехватило горло. Она знала многих, старалась дружить, но ненависть и презрение к человеческому роду у этих существ всегда побеждали доброту и заботу, и только сейчас девушка поняла это. Каждый шаг давался ей с трудом. Все смотрели на неё – возможно, с нетерпением, надеждой, что, наконец, их город, их драгоценный Энрике освободится от человеческой расы. На площади висела зловещая тишина: на памяти Кэтрин еще никого не казнили в этом городе, потому что нарушителей закона не было, и как же горько было узнать, что она была первой (эта старушка, что гордо шествовала рядом, явно не была местной).
– Отпустите её! Она ни в чем не виновата! – этот крик раздавался над головами пораженных горожан, и каждый знал, кому он принадлежит.
– Дмитрий, – прошипела Стелла, гневно прищуриваясь.
Она разоделась словно на королевский бал, и расположилась на своем балконе будто царица. Прохладительные напитки, мягкое кресло, надменная улыбка – все это перестало иметь значение, когда планы могли рухнуть. «Впрочем, – успокоила себя эльфийка, – никто не в силах бороться с королем, даже столь могущественные родители Дмитрия»
– Она не ведьма! Это все знают! Что же вы молчите?! – эльф надрывался, борясь с двумя охранниками, которые лишь исполняли приказ Дианы и пытались закрыть его дома, – Нельзя убивать невиновную! Вы – изверги!
– Она – ведьма, – злым басом прохрипел широкий гном, тряся густой бородой.
– Да! Сжечь ведьму!
– Она заворожила Дмитрия, – не выдержала Стелла, твердя в который раз одно и то же.
– Да, бедный мальчик бредит! Его нужно освободить от ведьмачьей тирании!
Кэтрин втянула голову в плечи, пытаясь не слушать все это, но охранники сильно дернули её за руки и приходилось терпеть. Слезы сами потекли по щекам, но уже не было сил бороться с ними. Хотелось поскорее умереть, потому что жить ей больше незачем. Только Дмитрий… «Надеюсь, о нем позаботятся. Я даже знаю, кто это сделает лучше остальных», – подумала разбитая девушка, пряча отчаяние от Стеллы.
Она не видела, как внимательно наблюдала за всей этой картиной старушка, что стояла рядом. Внимательные глаза незнакомки изучали толпу, изучали Дмитрия и в особенности – Кэтрин. Внезапно взгляд её озарился какой-то идеей, на губах заиграла улыбка и еще более гордо, чем когда-либо до этого, старушка шагнула вперед и негромко сказала заплаканной девушке:
– Послушай, Кэтрин. Смерть нужно встречать достойно, словно самую почетную гостью, а не воротить от неё нос. Что бы ни произошло сейчас – ничего не бойся! Ты со всем справишься, я помогу тебе. Ты будешь жить!
Эти слова ненадолго отвлекли рыжеволосую красавицу от боли унижения, а потом это сделали солдаты, привязав двух «ведьм» к столбам и обложив их сеном и деревянными сучьями. Тогда началась паника.
Кэтрин тяжело дышала от страха – не перед смертью, а болью.
– Ты еще молодая, Кэти, – мягко сказала спокойная и уверенная старушка, – а я свое отжила.
– А вы не беспокойтесь, – застучала зубами девушка, – сегодня смерть будет весьма гостеприимна к нам обеим.
– Шутишь? – улыбнулась в ответ незнакомка, – это хорошо. Слушай меня внимательно. Когда я умру – ты станешь огнем, несгораемым пламенем, что светит и днем, и ночью! Я дарю тебе свой последний вздох, поэтому прошу – прими его достойно!
– Я не понимаю, – заплакала Кэтрин, глядя на то, как поджигают ветки у её ног, – Мне страшно…
– С этим ты справишься, – отмахнулась старушка, – Главное – помни, что после смерти и навсегда твое имя – Лайза. Это ключ. Ключ к твоей жизни. Никогда никому не говори это имя – произнесенное устами того, кого ты любишь, оно убьет тебя. Ясно?
– Да, – взвыла Кэтрин, чьих ног уже касался огонь.
– Остальное знание придет уже после твоей смерти, – успокоилась старушка и приготовилась достойно принять смерть.
– Я не могу так, не могу, – билась в истерике девушка.
