Утро застало защитников деревни в плачевном состоянии. Кто-то едва мог проснуться, у многих болели головы. Но рано или поздно все поднялись на ноги, кроме Сэма Тернера. Его не удавалось растолкать никак, он не реагировал ни на раскачивания, ни на тычки, ни на пинки. И только после четверти часа попыток привести сослуживца в чувство, воины поняли, что дело плохо. Они перевернули Сэма на живот, и лишь тогда увидели, что на затылке бедолаги темнеет огромная рана, ставшая причиной смерти. К воротнику была прикреплена записка — небольшой лист белоснежной бумаги со сделанной красивыми буквами надписью:
«Есть вы или нет — мне все равно».
И тут же деревню снова охватила паника. В замок Краун в срочном порядке была собрана делегация гонцов во главе с начальником охранного отряда.
Герцог принял ходоков с холодным сердцем и строгими речами. Он примерно отчитал нерадивых вояк за пьянство на посту, но в душе понимал, что для Нортропа на самом деле не существует разницы, пьян охранник или нет, да и есть ли он вообще. Это было ужасно.
Сэр Уильям отправил служак восвояси, строго наказав им исправно нести дежурство и поднимать тревогу по первому же признаку опасности. А сам, закрыв за ними дверь, отправился в верхние покои, не желая никого ни видеть, ни слышать.
В тяжелые времена пришлось герцогу нести бремя ответственности за свои земли. Война для феодала — дело привычное, можно сказать — обыденное. Звон щитов, мечей и лат — хорошо знакомая мелодия для каждого знатного господина. Но одно дело выступать против такого же землевладельца, человека из плоти и крови, только идущего под другим флагом, и совсем другое — противостоять неведомой, непонятной и неуловимой сущности. Кто знает, как бороться с вампиром? Можно ли сразить его стрелой или мечом? Или нужно собирать армию из монахов с крестами и псалмами? Скольких еще убьет эта мерзкая пиявка, прежде чем будет найден способ отправить ее обратно в преисподнюю? Тяжелые и горестные мысли одолели сэра Уильяма.
В дверь постучали.
— Отец! Могу ли я узнать, что случилось?
— Входи, Роберт, — кивнул герцог, впуская сына. — Нортроп убил одного из охранников в Вудлэйке. Камнем по голове, судя по всему.
— Он перебьет так всех поодиночке. Я же говорил, что мы просто не имеем права сидеть, притаившись, словно тараканы во тьме!
— Знаешь, сын мой, — вздохнул сэр Уильям. — Я, пожалуй, разрешу тебе собрать поход на Хайрок. Только во имя всего святого, будь осторожен!
— Благодарю, отец, — почтительно склонил голову Роберт. — Я не подведу.
Герцог похлопал сына по плечу и проводил его до двери. Массивная деревянная панель с глухим стуком ударилась о толстый косяк. Сэр Уильям молча подошел к окну и посмотрел на окрестности. Такая прекрасная земля! Благословенная Англия, за что тебе выпали эти испытания?
Тем временем сэр Роберт отдавал приказания слугам. Зазвенели клинки, забряцали доспехи, отовсюду начало разноситься лошадиное ржание. Суета нарастала, проникала в одно селение за другим, охватывала как народ, так и воинов. Наконец-то томительное ожидание превратилось в действие.
Роберт рассчитывал, что дня через два армия для нападения на логово вампира будет готова. Он был страшно горд и доволен собой.
В западной башне все еще царила утренняя прохлада. Солнце пока не успело заглянуть в окна ее мрачноватых комнат. В одной из них стоял Эрик, скрестив руки на груди и устремив взгляд далеко за зеленые холмы. Настроение его было на редкость плохим. Он совершенно не разделял радости брата по поводу данного отцом разрешения напасть на Хайрок. Тяжелая тоска сдавила ему сердце.
Спускавшаяся из молельной комнаты Дженни краем глаза заметила фигуру юного лорда, словно нарисованную углем на зеленом прямоугольнике окна. Повинуясь какому-то внезапному порыву, она, неслышно ступая, подошла почти вплотную. И прямо-таки залюбовалась.
Сэр Эрик резко отличался от остальных членов семьи Лиддел. Он был высок, строен, подтянут и вообще был похож на готового к нападению тигра. Вопреки принятому в замке уставу, он носил не красный камзол, а черный, расшитый серебряными нитями. Юноша объяснял это врожденной ненавистью к красному цвету. Благодаря тому, что в гербе Лидделов черный тоже присутствовал, отец не возражал против решения младшего сына. Завершала благородный образ рыцаря тонкая длинная шпага, с которой Эрик не расставался ни на минуту. Это редкое, но изящное оружие требовало куда большей сноровки и ловкости, нежели меч, и уже не раз спасало молодого аристократа в поединках.
Дженни сделала еще шаг и оказалась прямо за спиной Эрика. Он почувствовал ее дыхание и обернулся.
— Леди Дженни, — со вздохом произнес он. — Вам почти удалось напугать меня.
— Вы чем-то опечалены? — спросила девушка.
— Столько людей погибнет напрасно, — тихо и грустно ответил сэр Эрик. — Слишком рано. Он безрассуден, а отец в испуге потерял способность рассуждать здраво. И я не знаю, как это остановить. Возможно, вам удалось бы как-то повлиять на Роберта?
