— Не знаю, — честно признался юноша. — Не так давно она казалась мне звездой, упавшей с небес. А теперь уже нет. Но и сказать, что чувства мои к ней остыли, я тоже не могу. Но знаешь, есть лишь одна правда, примешь ты ее или нет. Я люблю тебя, Элли. Все, чего я хочу — это поселиться после войны здесь, в твоем уютном домике, чтобы мы могли вместе встречать рассветы и слушать пение птиц над озером.
— Я не люблю рассветы, — коротко и сухо ответила волшебница, не поворачивая головы. — Но… зато я люблю тебя, Эрик!
Стремительно развернувшись, она засмеялась и вновь обняла его крепко-крепко. Губы их слились.
Глава XXXV. Ночь нежна
Прошло три дня. За это время дело по подготовке похода в холмы Хайвуд не продвинулось ни на шаг. Кузнецы то и дело жаловались на плохую сталь, не позволявшую выковать хоть сколько-нибудь качественное оружие, воины постоянно получали травмы и раны на тренировочных боях. Под конец в одной из деревень кузница и вовсе рухнула, едва не убив под собой хозяина. Роберт пребывал в бешенстве. Казалось, какая-то магическая сила не давала ему возможности спокойно и надежно собрать войско для битвы. Леди Магда тоже была весьма недовольна происходящим. Она как могла подгоняла командиров и ремесленников, но дело не шло.
А в маленьком домике у озера сэр Эрик и Элли, радуясь и смеясь, придумывали все новые способы сорвать подготовку. И если идея им обоим казалась хорошей, дева озера произносила какие-то заклинания, размахивала руками, а потом хохотала еще громче. Еще они гуляли по берегу, катались на лошадях, кормили друг друга булочками с рук, пили белый эль, вечерами слушали, как затихает и засыпает день. А по ночам любили друг друга так жарко и страстно, что домик ходил ходуном, и даже совы в округе умолкали, слушая протяжные и громкие стоны Элли.
И только в Хайроке все было по-прежнему. Сэр Ричард днем отдыхал в своем гробу, увитом свежими гирляндами из черных и алых роз, а по ночам куда-то убегал, кого-то искал, что-то предпринимал. Вновь никому не было дела до бедной Дженни.
Со скуки она принялась расшивать одно из платьев, подаренных ей герцогом. Синие нити складывались в узорные контуры земляничных листьев — эмблемы, которая уже казалась Дженни своей.
Но на четвертый день все изменилось.
Вечером она, по обыкновению, переодевалась в сорочку, чтобы отойти ко сну. Внезапно в дверь постучали. Настойчиво и требовательно.
— Дженни, откройте, — послышался знакомый голос.
— Не могу, я уже не одета, — отозвалась девушка.
— Да какое это имеет значение? — воскликнул сэр Ричард с такой силой, что даже через толщу двери его голос был оглушителен.
Понимая, что настал тот самый день, Дженни медленно открыла дверь. Не до конца завязанная сорочка сползла с левого плеча, обнажая грудь. Действительно, какое это теперь имеет значение?
Сэр Ричард вошел в комнату и сел на кровать.
— Дженни, милая, — сказал он срывающимся голосом. — Я долго ждал и терпел, но больше не могу. Не могу сопротивляться вам. Чувствуя этот безумно чарующий аромат, я схожу с ума. Ничего меня не манит так, как ваши пульсирующие артерии.
— Я ваша, — покорно сказала девушка. — Берите меня.
Вместо ответа сэр Ричард мягко провел рукой по волосам Дженни и остановился на плече. Легким движением он развязал последнюю завязку, и тонкая сорочка упала на пол.
— Вам обязательно нужно было раздевать меня? — дрожащим голосом спросила Дженни.
— Вы сделали меня легкомысленным мальчишкой, — буркнул Нортроп. — Так дайте хоть полюбоваться.
— Будь по-вашему, — шепнула девушка. — Чего же вы медлите?
Сэр Ричард наклонился к Дженни совсем близко. Его глаза сияли алым пламенем, и в них таилось что-то удивительное, манящее и загадочное. Он коснулся ее шеи и притянул голову Дженни так близко, что губы их соприкоснулись.
Словно молния ударила между ними.
Дженни обвила шею Ричарда обеими руками и впилась в его губы так неистово, будто это не он, а она превратилась в неудержимого кровопийцу. Нортроп схватил ее в объятия, и Дженни едва не завопила в голос, почувствовав собственными ребрами силу двадцати человек в его руках. Это было непередаваемое ощущение. Она отдавалась во власть неземному существу, невероятному, невозможному, но такому притягательному!
А Ричард был невероятно нежен. Он не торопился, наоборот, скорее, затягивал неизбежное. До него никто не был так ласков с маленькой глупой Дженни. Он утопил ее в чувствах, сумев извлечь наслаждение из самых потаенных и сокровенных мест.
Рухнули все стены и преграды, полетели к чертям запреты и правила. Дженни без стыда срывала с Ричарда роскошные ткани, отшвыривая от себя серебристые земляничные листья. Это был настоящий триумф любви. Страдания и горе исчезли, уступив место невероятному наслаждению.
Боже, разве может быть так хорошо? Не небесные ли ангелы поют свои песни вокруг? О Господи, хоть бы это продлилось вечно!
