Да, эта женщина, как я уже сказал, сейчас содержится в моем плену, заточенная в замке Хайрок. И мы с вами все вместе должны поехать туда и завершить нашу долгую войну, освободив человеческую душу и уничтожив зло.
Некоторое время никто не мог ничего сказать. Слова терялись, мысли путались. Та прямота и откровенность, с которой Нортроп рассказал о своей жизни до и после смерти, о любви и ненависти, повергла всех сидящих за столом в замешательство.
Наконец, слово взял сэр Уильям.
— Дик, — начал он. — Ты говорил искренне, то же буду делать и я. С того момента, как ты вновь вернулся в наши края, единственным моим желанием было вновь отправить тебя в небытие. Ты убивал женщин наших селений — и никому из нас и в голову не могло прийти, что такая хохотушка, как Лилли Роджерс, на самом деле была невероятно одинокой. Ты угрожал мне и Генри, пристрелил Эдора, и мы уже не могли чувствовать себя в безопасности, даже в замках. Поэтому наши действия были вполне оправданны. Но теперь я все вижу и понимаю по-другому. Не побоюсь сказать от своего имени за всех: рассчитывай на нас. Мы пойдем с тобой. Я так давно не видел красивых шпилей твоего замка!
Слова герцога поддержали все. Согласия достигли скоро, решив отправиться завтрашним утром. А Дженни и сэр Ричард условились вылететь перед рассветом.
Славный пир продолжался еще довольно долго. Лилось вино, звенели бокалы. И радость, надолго покинувшая эти стены, вернулась снова, еще более яркой и звенящей.
А поутру Лидделы и Уотерхолл оседлали коней и поскакали по широкой залитой солнцем дороге в замок, который еще недавно был цитаделью врага.
Ехали быстро, стараясь не делать длительных остановок. Всех снедало любопытство и желание поскорее покончить с этим неприятным делом.
Когда лошади прошли за ворота замка Хайрок, заря уже окрасила небо в багряный цвет. В теплом неподвижном вечернем воздухе вилась мошкара. С огромным трепетом сэр Генри и сэр Уильям рассматривали давно забытые ландшафты дома их старого друга. Внутренний двор, усаженный туями и лиственницами, щедро украшенный клумбами и фонтанами, казалось, перенесся из далекого прошлого.
Еще больше волнение усилилось, когда сэр Ричард и Дженни подвели гостей к небольшой комнате, запертой на висячий замок. Лязгнул ключ, заскрипела тяжелая дверь.
Пленница, сидевшая спиной ко входу, медленно поднялась и сняла капюшон.
Сэр Генри, хоть и знал правду, все же охнул от изумления и спросил дрогнувшим голосом:
— Что все это значит, Магда?
Глава LIII. Военный совет
Летняя терраса Хайрока утопала в зелени и цветах. Пахло медом и малиной, а еще чем-то неуловимым, что обычно ощущается в летнем вечернем воздухе после заката. Тяжелые дубовые стулья были составлены почти ровным кругом, и каждый из собеседников сидел очень близко к другим.
— Сэр Генри, — сказал Эрик. — Вы когда-нибудь интересовались генеалогическим древом вашей супруги?
— Я знал ее родителей, — пожал плечами граф. — Мне казалось, этого достаточно.
— В целом, да, но не в этом случае, — усмехнулся юный Лиддел. — Когда в Холироуде я не нашел ни одного подлинного свидетельства о родстве мисс Нэшуорт с кем бы ни было, то был весьма обескуражен. Пришлось собирать сведения по крупицам, косвенным документам и самым разнообразным записям. И вот, что в итоге я узнал. Ваша жена, сэр Генри, приходится двоюродной племянницей ныне покойного барона Хэмфри Фаулера, отца небезызвестной Тессы.
— А вот этого даже я не знал, — удивился сэр Ричард. — Теперь понятно вообще все.
— Да, — кивнул сэр Эрик. — Но это было бы само по себе ничего не значащим фактом, если бы не одно важное «но». Молодая Магда Нэшуорт полюбила сэра Ричарда Нортропа. Той самой сильной любовью, которая лишает сна и заставляет сердца пылать огнем. Я нашел письмо от леди Магды к сэру Ричарду, которое не дошло до адресата, потому что приклеилось к почте, которую отправили из замка Торнхилл в Холироуд. Там она признается в своих чувствах так пылко и красиво, что я, признаться, был очень тронут и едва не заплакал.
— Кхм, — смущенно кашлянул сэр Генри. — Я догадывался об этом.
— Но вот беда, — продолжил юноша. — Герцог не отвечал девушке взаимностью, даже не обращал на нее внимания.
— Генри, без обид, она мне всегда была немного противна, — вздохнул сэр Ричард. — Ты уж извини.
— Да ладно, — махнул рукой граф. — Дело прошлое. Я-то ее любил.
