Время остановилось. Мир и все то, частью чего я была, остались за пределами закрытой двери спальни, в которой были только мы. Впервые нас ничего не разделяло. Мы были открыты и уязвимы друг перед другом. В скором времени часть нашей одежды исчезла. Его футболка. Моя рубашка. Пуговицы на его джинсах были расстегнуты… точно так же, как и на моих.
– Ты не имеешь ни малейшего представления, как сильно я этого хочу. – Его голос был сиплым поверх моего уха. – Думаю, мне это даже снилось. – Кончики его пальцев провели чувственную дорожку поверх моей груди, опускаясь все ниже к моему животу. – Безумие, мм?
Сейчас все казалось безумием. Находиться в его руках вот так, когда я была уверена, что он никогда меня не простит… Это было чем-то немыслимым.
Подняв руку, я пробежала пальцами вниз по его щеке. Он повернул голову, прижавшись губами к моей ладони, а затем снова склонился, и я, охваченная миллионом искрящихся ощущений, ожила под его телом. Для него и ради него.
Наши поцелуи стали более нетерпеливыми и глубокими, нам хотелось новых открытий, и мы потерялись в том, как двигались наши тела и как сильно хотелось нам стать еще ближе. Одежда, которая на нас все еще оставалась, казалась досадной помехой, от которой я уже хотела избавиться, потому что была готова к следующему шагу, и я чувствовала, что Дэймон был готов тоже. Завтрашний день или следующая неделя не были для нас гарантированы. И раньше было так, но для нас будущее не оставляло особых надежд. Существовало только настоящее, и мне хотелось задержаться в нем настолько, насколько это вообще возможно. И мне хотелось разделить его с Дэймоном… я хотела разделить с ним все.
Его руки… его поцелуи сводили меня с ума. И когда его пальцы настойчиво двинулись к моему животу и продолжили опускаться еще ниже, я открыла глаза, едва слышно выдохнув его имя. Контуры Дэймона светились огненно-белой аурой, отбрасывавшей тени на стены спальни. Было что-то невероятно красивое в том, чтобы находиться на грани потери контроля, когда с головой погружаешься во что-то неизведанное, и мне хотелось… хотелось упасть в эту бездну и никогда не возвращаться на поверхность.
Но Дэймон остановился.
Я подняла на него затуманенный взгляд, лаская твердые мышцы его живота.
– Что-то случилось?
– Боюсь, ты мне не поверишь, – он коснулся мягким поцелуем моих губ, – но… я хочу сделать это правильно.
Я улыбнулась:
– Сомневаюсь, что ты можешь это сделать неправильно.
Губы Дэймона дрогнули в самодовольной усмешке:
– Я говорю не об этом.
К моим глазам подступили глупые предательские слезы, и я усиленно пыталась их сдержать. Боже Всемогущий, мне хотелось хныкать, как ребенку.
Прижав ладони к моим щекам, Дэймон приглушенно выдохнул:
– Последнее, что мне сейчас хочется, – это остановиться, но… я хотел бы повести тебя на свидание или что-то в этом роде. Я не хочу, чтобы то, что мы собираемся сейчас совершить… было чем-то омрачено.
С явным усилием Дэймон оторвался от меня, перекатившись на бок, снова крепко прижал меня к себе. Его губы коснулись моего виска:
– Хорошо, Котенок?
Откинув голову назад, я взглянула в его насыщенно-нефритовые глаза. Это… было более чем хорошо. Мне понадобилось несколько попыток, прежде чем я смогла заговорить, потому что мое горло жгло от бушевавших эмоций.
– Мне кажется… возможно, я люблю тебя.
Рука Дэймона сжалась вокруг моей талии, и он поцеловал мою вспыхнувшую щеку.
– Говорил тебе.
Не совсем то, что я ожидала услышать в ответ.
Он хмыкнул, зарывшись носом в моих волосах.
– Наш спор… Кэт, я выиграл. Я говорил тебе, что ты признаешься мне в любви в первый день Нового года.
Проведя пальцем по его шее, я покачала головой:
– Нет. Ты проиграл.
Дэймон нахмурился:
– Это еще почему?
– Посмотри. – Я кивнула подбородком в сторону часов. – Уже за полночь. Наступило второе января. Ты проиграл.
Несколько секунд Дэймон прожигал циферблат взглядом так, словно это был Аэрум, которого он собирался вышвырнуть за пределы этой страны. Затаив дыхание, я ждала, когда его глаза снова встретятся с моими.
На губах Дэймона дрогнула улыбка:
– Нет. Я не проиграл. Я все равно выиграл.
Я пробралась домой к шести утра, чувствуя облегчение и… счастье. Принимая душ и собираясь в школу, я не переставала улыбаться, но при этом меня продолжало мучить непроходящее чувство вины. Заслуживала ли я счастья, которое испытывала? У меня не было такой уверенности. Это казалось несправедливым.
Мне нужно было увидеться с Ди.
Выйдя из ванной комнаты, закутанная в халат, я даже не удивилась, увидев Дэймона, во весь рост растянувшегося на моей кровати, свежего после душа и переодевшегося. В какой-то момент, находясь в ванной, я почувствовала, что он был где-то рядом.
Я подошла к кровати.
– Что ты здесь делаешь?
Он указал на свободное место рядом с собой, и я охотно забралась на кровать.
– Нам необходимо быть рядом последующие пару недель. Не удивлюсь, если скоро здесь нарисуется МО. Вместе безопаснее.
– И это единственная причина?
