— Вам нехорошо? — привел меня в сознание голос Дюкича. — Вы бледны как смерть!
— Джамиль мертва… Азрубал убил и ее.
— Осталось уже немного, — вздохнул Майхак. — То послание ужасает меня и по сей день. Все три года я надеялся, что Джамиль все же удастся ускользнуть от Азрубала, но он поймал ее. Что случилось потом, мне страшно даже представить. Моя жизнь отныне сосредоточилась лишь на двух людях — Джейро и Азрубале. Еще сидя в кабинете Дюкича, я стал думать, зачем этому негодяю еще и мальчик, и в конце концов нашел ответ. Он заключался в том, что Джамиль положила банковский чек в какое-то тайное место и умерла, так и не открыв Азрубалу тайны. Если мальчик спасся, то, возможно, знает этот тайник. Шанс невелик, но игнорировать его Азрубал не может, ибо не может жить спокойно до тех пор, пока проклятый чек существует.
Было неизвестно, связался ли Терман с Азрубалом или нет, поэтому я тут же отправился в Тайнет и был очень рад увидеть тебя живым и здоровым, Джейро. Ты оказался в надежных и любящих руках. Фэйты давали тебе все, что могли, что соответствовало, их убеждениям. Скоро ко мне присоединился Гайинг; он устроился работать здесь на станции техобслуживания терминала, я служил там же офицером охраны. Мы не пропускали без внимания ни одного прилетающего пассажира, особенно с направлений Флессельриха и Найло-Мэй.
Но время шло, ничего ужасного не случалось, об Азрубале не было ни слуху ни духу; ничего не слышно было и о роумах вообще.
Я стал нервничать. Неужели мои теории неверны? Я никак не мог понять, где допустил ошибку. Оставалось предположить, что Терман, оставивший послание, так и не связался с Азрубалом, и информация о Фэйтах осталась невостребованной. Может быть, Терман умер или был убит, или решил осесть где-то среди других миров Сферы и вообще не возвращаться на Фадер. Я еще раз связался с Дюкичем — никто не пытался предъявить чек, никто не вносил денег на счет Азрубала. Загадок становилось все больше. Тогда я сам решил попытать счастья с Фэйтами и все-таки познакомиться с собственным сыном. К тому моменту я уже знал об удаленной памяти, что, конечно, очень меня беспокоило. Но все же надежда оставалась, память могла вернуться и воскресить обстоятельства смерти твоей матери и спрятанного чека.
Тогда я пошел к одному любопытному торговцу, купил у него несколько экзотических музыкальных инструментов, включая лягушачий рожок, на котором и пытался играть. Это было очень трудно, но я упорствовал. Записался на курсы в институт и походил на лекции Алтеи, особо подчеркивая мою любовь к экзотическим инструментам. Она заинтересовалась мной и пригласила в Мерривью. Мы много говорили об их приемном сыне, и Алтея никогда не могла скрыть гордости за тебя, оказавшегося таким красивым и таким талантливым. Я попытался узнать, где они нашли такое сокровище, но Алтея сразу же замыкалась и меняла тему разговора.
Я начал приходить в Мерривью достаточно регулярно, и наши вечера проходили довольно удачно, если не считать подозрений Хайлира, которые, правда, были почти привычкой, поскольку я всегда соглашался с ним и вообще вел себя очень корректно. Я даже как-то притащил рожок и попытался сыграть на нем. В общем, мне все очень нравилось. Вот только Хайлир… Может быть, он ревновал меня, может быть, ему не нравилось, что я простой космонавт и бродяга с туманным прошлым… Несколько раз я пытался свернуть разговор на тему о прошлом Джейро, но Фэйты всегда были начеку и уходили от моих вопросов. Почему — я тогда не мог понять. Вскоре они посчитали, что я дурно влияю на тебя, и мои посещения прекратились.
