– И простым человеком, со своими слабостями.
– Какими же? – Яжен почувствовал, что Става больше не сердится на него и не против раскрыть суть некоторых непонятных вещей.
– Страсти, эмоции, переживания… Он любил Млаву. Сильно. Слишком.
– Что же в этом плохого?
– Любовь очень странная сила, Яжен… Человек может стать подобен Богам или же слабее младенца.
– Как же она ослабляет?
– Не она, – Става подняла ладошку вверх. Сквозь растопыренные пальцы струился звездный свет, – мы сами. Когда мы любим, в нас пробуждается древняя Сила. Она велика. Мы созидаем, творим прекрасные вещи или же цепляемся за то, о чем все наши мысли. Мы переживаем и боимся потерять это. И эти страхи внутри и вокруг нас.
– И как поступать? – Яжен перевернулся на бок и внимательно смотрел на девушку. В полутьме он едва видел её лицо, но старался уловить любое изменение.
– Если тебя не устраивает этот мир, измени его, – Става прищурилась. – Но не позволяй себе переживать по этому поводу. Приложи все усилия, будь честен, иди до конца. Если сделал даже невозможное, но не добился желаемого, прими. Для принятия тоже нужна смелость. От переживаний ничего не изменится, нужно делать.
– Раяр боялся за Млаву и дочь?
– И это тоже.
– А с тобой что было? Дрожь, забытьё…
– Опустошение, – вздох сожаления. Если бы не та слабость, многое бы шло иным путём. – В селении многие нуждались в помощи.
– Приложила все усилия?
– Да, – Става грустно улыбнулась.
– А если бы ты была здорова, помогла бы Раяру бороться с тенями?
– Тогда их было бы намного меньше… он боялся не только за Млаву.
Яжен понял её. Раяр боялся и переживал не только за жену и дочь, он также беспокоился и о Ставе, и о нём, молодом воине, первый раз идущем по пути неведомого.
– Он говорил, что там место плохое… – припомнилось тревожное бормотание Раяра перед последним боем.
– Места не могут быть плохими или хорошими, – передернула плечами Става, – они просто напитаны Силой. А что это Сила проявляет в попавшем туда человеке, это уже зависит от него самого.
– И что же тогда произошло?
– Мы все просто устали. Стоит отдохнуть.
Става завернулась в уголок шкуры и сладко заснула. Какая же она всё-таки маленькая, хрупкая, дунешь и рассыплется. Выглядит девчонкой, а мыслит и поступает, как древний старец. Беречь её надо. Яжен ещё долго смотрел на звёзды, думал о том, как же сложно всё устроено в жизни. Подтянул ближе меч, позволил себе задремать, но чутко, не пропуская ни единого подозрительного звука. Она права, расслабляться иногда необходимо. Но пока не вернутся в храм, он не сможет позволить себе отдохнуть в полную силу.
И снова сон. Предки продолжали наущать своего потомка. Круг людей. Скрыты в тумане. Тихо, но четко произносят.
– Наша вера в отношении к себе и к окружающим.
– Мы почитаем отцов и предков наших.
– Мы уважаем природу и живём по совести.
– Мы не рушим то, что для нас не стояще, мы создаём и множим то, что нам дорого.
– Мы не позволяем унижать нас и не поступаем так с другими.
– Мы не предаём свои идеалы и не рушим их у инакомыслящих.
– Будь сильным, Яжен. Мы с тобой.
В Житинке, селении, куда зашли искать Агрия, весело и шумно разворачивалась ярмарка. Продукты, меха, изделия для бытовых нужд, украшения и просто побрякушки пестрели с прилавков. Желающих продать товар было настолько много, что на торговой площади все лишь только начиналось, растягиваясь красочной и многоголосой змеёй по всем улицам селения. И не было возможности пройти незаметно. Става пробиралась в толпе между прилавками, товарами, людьми… Она смотрела только на лица всех, кто её окружал, выискивая единственное и необходимое.
– Агрий!
– Доброго дня, Ставушка!
– Нужна помощь!
– Всегда твой!
Их обоюдная радость при встрече странной иглой царапнула Яжена. Он сам удивился, почему вдруг разозлился на веселого открытого кузнеца? Агрий не продавал сам, он не был торговцем, просто пришёл проведать свой прилавок и узнать, как идут дела. Они прошли к его дому, добротному, высокому, крепкому, настоящему показателю основательного хозяина. Разглядывая частицы оберега, он, как и Ефсей, чесал бороду. Похоже, это было традиционным ритуалом обдумывания у всех кузнецов.
– Справлю, Става. Я очень постараюсь.
– Как я смогу отблагодарить тебя, Агрий.
Кузнец, долго не раздумывая, махнул рукой, провёл на задний двор, к хозяйственным постройкам, в сарай и указал на свою беду. Корова. Она болела.
– Хворает сильно, – пожаловался Агрий. – В отказ все идут. Мертвая, говорят.
Става погладила понурую морду животного.
– Ты иди, я побуду с ней.
Кузнец ушёл, Яжен тоже хотел выйти, но любопытство взяло верх.
Девушка шепталась с коровой, о чём-то ей рассказывала, убеждала, уговаривала. Даже спрашивала и, кажется, получала ответ.
– Ты можешь тоже идти, – не поворачиваясь, сказала она прислонившемуся к косяку юноше.
– Кто охранять будет? – небрежно бросил Яжен.
Става рассмеялась.
– Здесь все свои, не тревожься.
– Кто свои? Коровы, овцы, бараны??
– И они тоже. Но я про дворовых говорила.
– Кого?
– Домовой, Банник, Овинник… Вон все сидят на лавке, ногами болтают.
Яжен оглянулся. Никого.
