— Быстро закончим — и обратно, — сказал Олли. В свете фонаря тускло блеснуло его сапфировое кольцо. — Я хочу убраться отсюда поскорей.
Олли со щелчком открыл свой нож, очень удобный для вскрывания картонных коробок. И разумеется, для перерезания веревок.
— Ты или я? — спросил он.
— Каждому по одному, — ответил я, проглотив комок в горле.
Когда мы вернулись, подступала заря. Чернота в проемах между мешками с удобрениями очень неохотно уступила место густому серому цвету, потом желтоватому и наконец яркой безликой матовой белизне экрана кинотеатра на открытом воздухе. Майк Хатлен спал в складном кресле, которое он неизвестно где выкопал. Ден Миллер сидел неподалеку на полу и уплетал пончик, посыпанный сахарной пудрой.
— Садитесь, мистер Дрэйтон, — пригласил он. — Берите пончик. — Он протянул мне коробку.
Я покачал головой.
— Эта сахарная пудра — верная смерть. Хуже сигарет.
— Тогда возьмите два, — сказал он с усмешкой.
Я с удивлением обнаружил, что во мне тоже осталось немного смеха. Он выманил его из меня, и этим мне понравился. Я взял два пончика, и они оказались довольно приятными на вкус. После них я выкурил сигарету, хотя обычно не курю по утрам.
— Мне надо к сыну, — сказал я. — Он скоро проснется.
Миллер кивнул.
— Эти розовые жуки… — сказал он. — Все исчезли. И птицы. Хэнк Баннерман говорит, что последняя ударилась в окно около четырех. Видимо, этот зверинец гораздо активнее, когда темно.
— Брент Нортон так бы не сказал, — заметил я. — И Норм.
Он снова кивнул, помолчал, потом закурил сигарету и взглянул на меня.
— Мы долго не можем здесь оставаться, Дрэйтон, — сказал он.
— Здесь полно еды. И есть что пить.
— Запасы к этому делу не имеют никакого отношения, как ты сам прекрасно понимаешь. Что мы будем делать, если одна из этих больших зверюг решит к нам вломиться? Вместо того, чтобы просто топать по ночам снаружи? Будем отгонять ее швабрами и угольной растопкой?
Конечно же, он был прав. Может быть, туман в какой-то степени защищал нас. Прятал. Но не исключено, что это ненадолго, и, кроме того, меня тревожили и другие соображения. Мы пробыли в "Федерал Фудс" примерно восемнадцать часов, и я уже чувствовал, как что-то вроде ленивости охватывает меня, что-то очень похожее на оцепенение, которое я ощущал, заплыв слишком далеко. Хотелось остаться, не рисковать, заботиться о Билли, подождать, вдруг туман разойдется и все станет по-прежнему.
То же самое я видел на других лицах, и мне пришло в голову, что сейчас в супермаркете есть люди, которые не уйдут отсюда ни при каких обстоятельствах. После того, что случилось, одна мысль о том, что нужно выйти за дверь, леденит их кровь.
Миллер следил, вероятно, как эти мысли отражаются на моем лице, потом сказал:
— Когда появился этот чертов туман, здесь было восемьдесят человек. Из этого количества вычти рассыльного, Нортона, четверых, что были с ним, и Смолли. Останется семьдесят три.
"А если вычесть еще двух солдат, что лежат под мешками собачьей кормежки, останется семьдесят один."
— Затем вычти людей, которые просто свихнулись, — продолжал он. — Их человек десять-двенадцать. Скажем, десять. Останется шестьдесят три. Но… — Он поднял испачканный в сахарной пудре палец. — Из этих шестидесяти трех человек двадцать никуда не пойдут, даже если их тянуть и толкать.
— И что все это доказывает?
— Что надо быстрее выбираться отсюда, вот и все. Я иду около полудня, наверное. И собираюсь взять с собой столько людей, сколько пойдут. Я бы хотел, чтобы ты и твой парень пошли со мной.
— После того, что случилось с Нортоном?
— Нортон пошел, как баран на бойню. Это не означает, что я или люди, которые пойдут со мной, должны поступать так же.
— Как ты можешь этому помешать? У нас один револьвер.
— Хорошо, что хоть один есть. Но если нам удастся пройти через перекресток, может быть, мы попадем в "Спортменс Эксченьдж" на Мэйн-стрит. Там оружия более чем достаточно.
— Тут на одно "если" и на одно "может быть" больше чем нужно.
— Дрэйтон, — сказал он, — мы вообще попали в довольно сомнительную ситуацию.
Это у Миллера легко сорвалось с языка, но у него не было маленького сына, о котором нужно заботиться.
— Слушай, давай пока все это оставим, хорошо? Я не очень много спал сегодня ночью, зато имел возможность о многом подумать. Хочешь, поделюсь?
— Конечно.
Он встал и потянулся.
— Пойдем пройдемся со мной к окну.
Мы прошли вдоль касс, около хлебных полок и остановились у одного из проемов.
— Все эти твари исчезли, — сказал нам дежуривший там мужчина.
Миллер хлопнул его по спине.
— Можешь сходить выпить кофе. Я постою за тебя.
— Хорошо. Спасибо.
Он ушел, и мы с Миллером подошли к проему.
— Скажи мне, что ты там видишь, — попросил он.
Я посмотрел в окно. Очевидно, одна из летающих тварей опрокинула ночью мусорный бак, рассыпав по асфальту бумажки, банки и пластиковые стаканчики. Чуть дальше исчезал в тумане ряд ближайших к магазину автомашин. Больше я ничего не видел, о чем ему и сказал.
— Вот тот голубой пикап "шевроле" — мой, — сказал он, указывая рукой, и я различил в тумане намек на что-то голубое.
