— Да, да. Я иногда присутствую в твоей комнате, когда вы… И это можно делать много лучше. Поверь мне. У меня есть опыт.
— Что ж, мы воспользуемся твоим опытом. Благодарю.
— Не стоит благодарности. Всё, что идёт от природы — естественно. А ваша зашоренность — результат ханженского воспитания. Сами себе придумываете нелепые ограничения и табу. Нет, есть очень полезные. Не спорю. Скажем, алкоголь, наркотики. Однако всё это небесполезно в нормальных дозах. Вы же, вместо того, чтобы пить природное вино, придумали напитки с высокой концентрацией алкоголя. Вот как тот, которым ты упился вчера. Вина много не выпьешь. Чтобы дойти до такой кондиции, как ты был, нужно выпить за короткий срок 10–12 бутылок вина или вылакать полбутылки этой гадости. Извини, выпить. Столько вина не во всякого человека поместится за раз. Или, скажем, булочки с маком. Это же прелесть! Особенно если с молоком! Так нет же! Вы решили бороться с наркотиками — и запретили возделывать мак! Точно, как с Густавом! Чтобы не ходил из дома — отрезать яйца!
— Ты не прав. Ведь были же евнухи у византийских императоров и в гаремах султанов и шейхов!
— Посему же не прав? Как раз прав! Эти факты говорят о вашем способе мышления. Вы ленивы прежде всего по отношению к себе. Вместо того, чтобы самого себя контролировать и воспитывать, идёте по пути простого запрета или уничтожения соблазнов. Чего доброго в борьбе против пьянства вырубите виноградники, а в борьбе против курения выкосите весь табак!
— Ну, это ты перегибаешь.
— Ничуть. Кто отлавливал воробьев? Не коты же!
— Это не мы, а китайцы. И потом они поняли, что ошиблись.
— Какая разница — китайцы, малайцы — человеки! И вообще, в последнее время вы стали чрезвычайно опасны. Кто вас просил городить реки? Или копать каналы где попало? Сначала сделаете, а потом вдруг обнаружите, что получилось что-то не то. А ты говоришь — наука! Чистой воды честолюбие, а не наука.
— По-моему, ты сгущаешь краски.
— Ничуть. Во что превратились искусственные моря? Клоаки! И климат изменился. У меня стали косточки побаливать осенью.
— Это у тебя от долгожительства. Не сочти за оскорбление.
— Что ты! Наоборот! Для кота долгожительство — комплимент. А если ты хочешь убедиться, что я прав, — подумай, вот нынче строите атомные электростанции. Допустим, хорошо и надёжно построите. В чём я очень сомневаюсь. Откроете. А как будете закрывать? После выработки ресурса.
— Наверное, также, как открывать. Подумали.
— Нет. Не подумали. Даже не планировали думать на эту тему.
— Откуда ты знаешь? Это ведь секретно.
— Смотря для кого. Для тебя — да, для котов — нет. Мы знаем даже самые страшные тайны, которые одна группа людей скрывает от другой. Чтобы иметь выгоду. Не думали. Некогда было думать. Задачи такой не ставилось. Да и эти «учёные» бандиты больше думали о наградах. Пусть дети и внуки думают, как исправить то, что наделали деды. Только о-очень дорого это обойдётся. Как для вас, людей, так и для нас. Если не осознаете — всем нам конец.
— Ты так думаешь?
— С нашей и Божьей помощью осознаете. Я оптимист. Однако об этом в другой раз. Тебе пора домой. Мы засиделись с тобой на воздухе. Да и лавка холодная. Того и гляди — ишиас простудишь. Возись потом с тобой, прогревай.
— Как?
— А вот так. Лягу тебе на поясницу и погрею. К тому же от тебя очень дурно пахнет перегаром. Последствие вчерашней попойки. Откушай мочёных яблочек.
— Где же я их возьму? Хорошо бы.
— В овощном. Вчера две бочки привезли. Сегодня с утра откроют. Точные данные. Торопись. А то придут времена и этого не будет.
— Ты хочешь сказать, что нечем будет закусить?
— И выпить тоже. Тогда, слава Богу, найдётся время подумать. Пошли. Я вечером к тебе загляну. Форточку не закрывай.
Кот встал, потянулся и спрыгнул на землю. Не оборачиваясь, покачивая вздыбленным хвостом, Ферапонтус удалился в кусты.
Филипп Аркадьевич некоторое время ещё посидел на лавочке, встал и в задумчивости направился к выходу из сквера. Поравнявшись с овощным магазином, Филипп Аркадьевич подумал, а почему бы не заглянуть туда и справиться, нет ли какой солёности-мочёности?
