Цепь удовольствий, размышленийТебе откроет, не стыдясь,Как ненадёжна эта связьПереживаний, ощущений.В тенёта речи уловиИх, кратковременных и слабых,Как улетучившийся запахДухов и женщины. Любви.<p>«Когда сатанеешь от гнёта…»</p>Когда сатанеешь от гнётаТого, что в сердцах сотворил,Подслушай у хаоса что-тоИ долго считай не своим.Признайся с печалью и молча —Себе самому, что не вдругПришла настороженность волчьяК чужому движению рук,И к острому взгляду, и слову,И к хитрости полулюдей.…Не смоешь их липкую злобу,как запах и пот лошадей.<p>«Гурджаани, грузинская лёгкая грусть…»</p>Гурджаани, грузинская лёгкая грусть,Послевкусие страсти томятся в глазах и гортани,Всё горланят, картавят о давних годах наизусть. —Там сердцами целуется юность, не ртами.Гурджаани, соломенный запах любви,А горчинка её это время, как горы далече.Всякий раз были нежностью удивленыГубы, пальцы мои, погружаясь в горячие плечи.Н'aни, гордое пламя за дверцей печи,За щелями гудящая тяга желанья.…Вот открыл и, сияя глазами, молчи.Ты не мысль о любви, ты звучанье её и пыланье.<p>«Очарованье старины…»</p>Очарованье старины —Давно забытая морока.И современнику без прокаКасаться головой Стены[10].Собрать друзей у фортепьяно,На вечер Баха пригласив, —Несовременно, даже странно,Какой-то бзик, паллиатив.Как может нравиться старушка,Которой больше сотни лет,Её манеры, букли, рюшки,Удушье, пудра, полубред?…Так просвещенье, если честно,Унизило высокий слог. —Почтенье к прошлому исчезло,Как из кадильницы дымок.Оно в умах не часто тлеет,Действительность к уму строга.…Не оттого река мелеет,что стали выше берега.<p>Priv`e 1938 г.</p>Брат арестован. Как же тыпоехал на футбол?Брал прелести жены…Да и была ли боль
